Глава 1
Внимательно гляжу на кровавую мешанину из пробитых и изорванных тел. Крупные туши лошадей валяются с обеих сторон от центра построения, вокруг них уже отходят или все еще отползают в стороны раненые степняки. Многие уже затихли и больше не шевелятся, заливая горячей кровью пыльную поляну. Тем более остались на месте прижаты и подавлены своими же конями немало воинов, которым уже не хватило сил выбраться.
— Да, картечь-шрапнель никого не жалеет! — признаю я вслух. — Какой бы ты не был храбрый ордынец! Попробуй переживи попадание нескольких тяжелых металлических шариков!
Зрелище прямо душераздирающее для нормального человека, но я только плотнее сжимаю зубы и говорю:
— Все будет так, и только так! — напоминаю сам себе. — Без жалости и пощады! Они нас тоже не пожалеют! Ни детей, ни стариков, ни женщин! Ведь даже очень мирного парламентера зачем-то тупо расстреляли из-за своей дикости! Зато теперь вволю своей кровью и выбитыми зубами давятся! Эти степняки ничего не успели понять, может хоть до других что-то дойдет? Что у Астора есть, что предъявить на ваше вторжение!
Все-таки весьма неплохие чугунные пушки Водера против плотного строя конницы, вообще ничего подобного не ожидающей, оказались невероятно эффективны. Всего два выстрела и треть из примерно четырех сотен степняков, дружно набившихся на поляну, уже вышли из строя. Лошадей явно больше пострадало, половина всех животин уже никуда никогда не поскачут. Что тоже очень важно, без лошадей любой степняк только половина степняка, настоящего воина.
Теперь многие могут попасть в края всегда обильной зеленой травы и никогда не прекращающейся охоты, как учат степные поверья и их сказители-шаманы. Или никуда не попасть, если все подобное — просто вранье.
«Тоже чего-то умеют по магии, но совсем немного. Костер там разжечь с руки или воду в чаше нагреть. Хотя, если в Сатуме попался настолько невероятный самородок, как Клея, то и там возможно появление сильных колдунов, — признаю я. — Но Палантиры или ту же фузею им взять просто негде. Одной природной магией трудно что-то сильно убойное сделать. Чтобы она сильно била на сотни метров, как мое оружие».
Там более удобно стрелять, когда пушки применяют против сплошного строя, просто стоящего на месте боком к летящей шрапнели, а не несущегося стремительным галопом на позицию артиллеристов. У которых начинают трястись руки и не попадать баник в ствол от одного вида поднятых палашей и кровожадных лиц всадников, что нас пока никак не касается.
«Впрочем, здесь таких слов пока никто не знает, — раздумываю я, в бинокль разглядывая поваленные ряды лошадей степняков после пары первых выстрелов. — Про артиллеристов и все такое».