людей, которые не боятся резать в глаза правду-матку. Потому-то его у нас и признали. Семейный врач все равно нужен, а он или кто другой – какая разница? – Это конец. Жак все понимает. Ему осталось… от силы несколько дней. Я сделал ему внутривенный укол, на пару часов он почувствует себя лучше. Я позвонил в Вернон, в больницу. У них есть свободная палата, сейчас они пришлют за ним машину. Он взял свой кожаный саквояж и, чуть поколебавшись, добавил: – Он… просил вас зайти. Я хотел вколоть ему снотворное, чтобы он поспал, но он отказался. Сказал, ему надо с вами поговорить. Наверное, я выглядела удивленной. Скорее удивленной, чем подавленной. Берже счел нужным спросить: – А вы-то как себя чувствуете? Справитесь? Может, выписать вам что-нибудь? – Нет, спасибо, ничего не надо. Мне не терпелось его выпроводить. Он еще раз окинул взглядом скудно освещенную комнату и удалился. На пороге еще раз обернулся. На лице читалась почти искренняя печаль. Еще бы, потерять такого хорошего клиента. – Мне очень жаль, Стефани. Мужайтесь. Я медленно пошла в спальню Жака, даже не подозревая, что предстоит выслушать его исповедь. И после стольких лет узнать наконец правду. На самом деле история оказалась совсем простой, проще некуда. Один убийца, один мотив, одно место преступления, горстка свидетелей. Преступник совершил два убийства, в 1937-м и в 1963-м. И преследовал одну и ту же цель – сохранить свое сокровище. Жизнь женщины, от ее рождения до смерти. Мою жизнь. Единственным преступником был Жак. Жак сообщил мне все подробности. Ничего не упустил. В последние дни мои воспоминания прыгали от одной части моей жизни к другой, словно в калейдоскопе, складываясь в прихотливый, но непонятный узор. Оказалось, что каждое событие было лишь частью тщательно продуманной схемы, спланированной и реализованной чудовищем. Это было тринадцать дней назад. В то утро я толкнула дверь в спальню Жака, еще не догадываясь, что меня ждет встреча с призраками прошлого. С призраком моей судьбы. – Подойди ближе, Стефани. Доктор Берже подложил Жаку под спину две большие подушки. Он не лежал, а полусидел в постели. Кровь прилила к щекам, но руки оставались мертвенно-бледными, – я сразу заметила этот контраст. – Подойди ближе, Стефани. Полагаю, доктор Берже все тебе сказал. Мы расстаемся. Скоро. Но прежде… я… я должен тебе сказать. Пока остались силы… Я попросил доктора Берже вколоть мне что-нибудь, чтобы я продержался до приезда «скорой». Я присела на край постели. Он вытянул вдоль тела, поверх одеяла,