остановился «пикассо-ситроен». Такси. Я к ним привыкла. Вечером у гостиницы часто тормозят такси, привозят туристов, которые приезжают на вокзал Вернона последним парижским поездом. Багажник у них всегда битком набит чемоданами. Разумеется, к машине подбежал Нептун – как же без него! Обычно из задней дверцы высыпают детишки, и Нептун их радостно встречает. Тоже привык. Но на сей раз ему не повезло. Детей в такси не оказалось. Только один пожилой мужчина. Даже старик. И без чемодана… Странно. Нептун остановился перед стариком. Тот наклонился и принялся ласково гладить моего пса, словно встретил старого друга. Господи! Не может быть! Все завертелось у меня перед глазами. Сердце запрыгало в груди. Этого не может быть! Я подалась вперед. Но не чтобы выпасть из окна. Ну уж нет! Меня окатило теплой волной. Мгновенно вспомнилось, как я стояла у окна в другом доме – в розовом доме Моне… В другом доме и в другой жизни. Рядом со мной стоял невероятно привлекательный мужчина. Я говорила ему странные слова. Раньше я даже не догадывалась, что способна их произнести. Они звучали как стихи Арагона. Я запомнила их наизусть. «Я с первого взгляда влюбилась в ваш “тайгер-триумф”!» Потом я засмеялась и добавила: «И в то, как вы гладите Нептуна». Я еще дальше высунулась из окна. Прислушалась к его голосу. Он почти не изменился, хотя прошло без малого пятьдесят лет. – Нептун! Старина, как же я рад тебя видеть! Как я рад, что ты жив-здоров! Я вернулась в комнату и прислонилась к стене. Сердце колотилось как ненормальное. Я пыталась успокоиться. Пыталась рассуждать трезво. Прощай навсегда . Больше я никогда не видела Лоренса Серенака. Инспектор Лоренс Серенак оказался не просто хорошим, а выдающимся сыщиком. В конце 1963 года, через несколько месяцев после закрытия дела Морваля, я узнала от Сильвио Бенавидиша, что Лоренс попросил перевода в Квебек. Как будто хотел удрать на другой край земли. Я тогда решила, что он бежит от меня. На самом деле он бежал от смертоносного безумия Жака. Именно в Канаде к нему приклеилось прозвище, образованное от его имени, – Лорантен. В Квебеке, в долине реки Святого Лаврентия, все, от Монреаля до Оттавы, стали звать его Лорантеном. Ничего удивительного – канадским коллегам показалось естественным переделать окситанское имя Лоренс в чисто квебекское Лорантен. Из газет я узнала, что в 1985 году, после громкого ограбления музея Мармоттан-Моне, когда были украдены шедевры Клода Моне, Лоренс вернулся в Вернон и снова возглавил комиссариат полиции города.