— Старые гости… — пробормотал я, глядя на них.

— Что будем делать? — спросила Люнь.

— Пролетим мимо. Тех уже не спасти, но они будут хорошим сигналом для других, чтобы держались от этого места подальше.

Хотя всё равно грустно, если честно, такое. Но этот мир — дикая природа, и человек далеко не самое сильное звено в нём.

Возможно, я мог бы попробовать ударить из меча и убить тварь, но я так же мог бы и не убить её, но уничтожил куклы, которые служили предостережением для других. И сделал бы благими намерениями лишь хуже.

Поэтому я просто полетел дальше.

Сутки складывались в недели, те в месяц или даже месяцы, и вот на горизонте показались серые облака, что были довольно необычным явлением в пустыне. А для нас знаком. Что мы добрались до огненных земель или, как мне нравилось больше, до края земли. Ещё сутки и облака рассеялись, выпав на пустыню золой, однако впереди замаячили горы. Вернее, даже не так, огромная каменная стена, как ступенька, уходящая на от южного горизонта до северного. Ровно такая же, как и там, где мы в прошлый раз заходили туда.

И это кажется, что мы пролетели пустыню быстро. По-настоящему это заняло охренеть как много времени, учитывая, что мы летели практически без остановок и гораздо быстрее, чем в прошлый раз.

— Ну вот и добрались… — пробормотал я, присев на край ступеньки, после чего по-деловому высыпал песок из носка, сначала одного, а потом и второго. — Знаешь, а я уже скучаю по зелени.

— Если признаться честно, то я тоже, — кивнула Люнь. — Жду-не дождусь, когда уже мы вернёмся в Пьениан.

— Ага. Хотя знаешь… — я бросил взгляд на пустыню. — Мне неожиданно захотелось слетать в те джунгли и повидать Цурико.

— Цурико? Ту злую вредную девку?

— Ну как вредную…

— Она вела себя как разбойница! Вот какую вредную, — фыркнула Люнь. — А с чего вдруг тебе этого захотелось?

— Да не знаю, просто увидеть её, узнать, как сложились у этой дурёхи дела, какой она стала, нашла ли своё место в этом мире. Тебе разве не хотелось бы хоть раз вернуться к тому, с чего ты начинала?

От этих мыслей в душе почему-то стало как-то тоскливо. Не в плохом смысле слова: это как вспоминать какие-то места из детства с теплотой и пониманием, что этого теперь не вернёшь.

— Я считаю, что прошлое остаётся в прошлом, — после недолгого молчания ответила Люнь. — И люди, которые остались позади, должны оставаться там навсегда, чтобы оставаться свободными от нас.

— Интересная версия…

— У неё ведь может быть своя жизнь, верно? Свои дети, свой муж, а тут ты и вновь старые чувства. Она может с трудом забыла тебя, а тут чудо десятого уровня. Станет ли тебе или ей от этого лучше?