— Как так получилось, что ведьма, и не с ковеном? — поинтересовался я.
— Наши пути неисповедимы, — пожала она плечами. — Ведь так же я могу спросить, как так получилось, что ты бросил вызов тем, с кем у тебя больше общего, чем ты думаешь? И при имени которых одни трясутся, как осенние листья, а другие прячутся в самых дальних углах, из которых носа не покажут.
— Всё сложно.
— Месть, — ответила ведьма вместо меня. — Месть — всё всегда куда проще, чем кажется, не так ли?
— Я бы не сказал, что это просто.
— Но и сложной её не назвать. Ни сомнений, ни жалости, лишь ты и твоя цель.
— Ну… да, душевные терзания меня не мучают, — согласился я. — Кстати, а как так получилось, что вы целитель? Насколько мне известно, это искусство давно утрачено в мире, и я знал, по крайней мере, двух человек, которые обладали им в полной мере.
— На одного человека больше, чем я, — улыбнулась ведьма.
— Дайте догадаюсь, вы знали Уню Люнь Тю, верно?
— Верно, — кивнула она.
Мне как-то стало неспокойно. Нет, рука к мечу не потянулась, но тем не менее я почувствовал, как в душе стало ну уж совсем тревожно. Она много знала обо мне: от того, что у меня несколько другое имя до того, что я иду мстить. То же самое знала лишь Люнь, ставшая частью Злюнь. И если они связаны…
— Ты очень громко думаешь, — беззлобно произнесла она. — Я знала Уню Люнь Тю ещё когда та обучалась целительству. Сложно забыть столь одарённую ученицу, которую обучали лучшие.
— Но это было…
— Очень давно, — кивнула Сурена. — Но и я не сказала, что сама молода. Она была хорошей девушкой, доброй, отзывчивой и очень мягкой.
Я пробежался взглядом по Сурене, однако уровень сказать, к сожалению, не смог. Она его банально скрыла с глаз, что даже мне не удавалось его разглядеть.
— Сейчас по ней этого и не скажешь.
— Чаще всего страдают те, кто не имеет брони. Вот у тебя она есть. У тебя есть убеждения, опыт, пережитая боль, которая позволяет тебе держать удар. Это твой щит, твой вечный спутник и надежда. А некоторых ничего подобного нет.
— Вы защищаете Люнь?
— Я лишь хочу сказать, что она под слоем той грязи, которой покрылась, под бронёй злобы и ненависти, в которую облачилась, всё та же добрая девушка.
— Её это не спасёт.
— Не спасёт. Но это, возможно, спасёт тебя.
— А вы подозрительно много знаете обо мне, — прищурился я.
— Верно. Но и ты ведь верно заметил, что я не простая ведьма, не так ли?
— Значит ведьма-провидица всё-таки.
— Скорее я вижу людей глубже, чем тем хотелось бы. Я всегда исцеляла людей, всегда шла дорогой, на которою меня поставили. Видела, что болит у людей, видела, что их тревожит и теперь вижу гораздо глубже, чем видит кто бы то ни было. Но и ты не удивлён.