— Послушай, Стрекоза, я всё понимаю, однако ты тут не права. Я никому ничем не обязан, и никому ничего не должен. Как бы нас не называли, мы товарищи и вольны делать то, что хотим. Ты волна спать с кем хочешь точно так же, как и я, понимаешь?
Но в ответ получил, что она не хочет ни с кем спать кроме меня.
А ещё, что интересно, она тут же мне сообщила, как эта ведьма Сурена сказал, что мы с ней повязаны одной судьбой, и нам суждено пройти весь путь вместе.
Ну вообще, не так долг путь и остался, как я понимаю, а значит потом мы разбежимся, но вот что повязаны судьбой — это уже напрягает. Но самое главное…
— Да мало ли что она сказала, эта ведьма сама не знает, правду говорит или ей это кажется.
Но Стрекоза лишь упёрто топнула ногой, сказав, что мне не отвертеться от обязательств. Да и были бы у меня какие-либо обязательства перед ней…
И чтобы отвести разговор от неудобной темы подальше и не мусолить то, что может посеять вражду в нашей компании, я меня внезапно осенила одна идея:
— Слушай, Стрекоза, раз уж зашла речь про то, кто что говорит, ты бы сама не хотела научиться говорить на нашем языке-то?
Такая резкая смена разговора явно сбила её с толку, что мне и было нужно. Она удивлённо уставилась на меня, будто спрашивая, о чём это я, и на её немой вопрос я поднял со стола глиняную табличку и потряс ею перед Стрекозой.
— Об этом. А знаешь, это хорошая идея. Давай-ка научим тебя говорить на нашем языке…
И забудем разговор о муже и жене. А то будто мне других проблем мало.
Глава 409
— Бао, можешь её запрограммировать её? — протянул я ему табличку.
— Что сделать? — не понял он.
— Ну… наложить на табличку язык или как это называется…
— Нанести язык на табличку, ты имел ввиду. Или не так…
— Да плевать. На, — я кинул ему в руки табличку. — Много у нас их?
— Достаточно, чтобы использовать без страха.
Хм… а фигли я тогда тут печати учу? Нет, печати учить надо, но скорее не зазубриванинем, а как их использовать: учиться рисовать и так далее. Пол беды выучиться, надо ещё иметь использовать знания. Это как учиться на фортепьяно — можешь выучить ноты, но если пальцы не разработаны и ты вообще в первый раз сел за пианино, хрен ты что сыграешь. И тем не менее…
— Тогда ещё тот учебник с печатями. И со стилями. И с…
— Да понял я, понял… дорвался блин, — вздохнул он и начал что-то там мудрить с табличкой, достав одну из книг из стопки.
Я же обернулся к Стрекозе.
— Сейчас мы тебя языку научим. Сможешь со мной разговаривать, как положено.
Она аж просияла, мгновенно забыв об обиде к моему счастью. Застрекотала, что давно хотела научиться говорить и общаться со всеми нами как положено, читать, рассказывать истории у костра и много чего ещё. Я даже перестал понимать, что она там стрекочет под конец, пока Бао пытался запрограммировать глиняную табличку.