— Кстати, когда тебе на приём к целительнице ещё?
— Завтра. И послезавтра, и после-после, и после-после…
— Короче я понял, — поднял я руки. Это заняло времени до самого вечера. Бао Пыхтел, пыхтел, но выбросил три испорченные таблички, которые по итогу треснули. Пришлось даже Шонь подключать, которая вернулась с прогулки по города. И под внимательным взглядом Стрекозы уже вдвоём они принялись химичить над артефактом, пока наконец их усилия не возымели эффект.
— Так… — стёр он со лба пот. — Вот это должно сработать. Надеюсь.
— А если криво получилось? — сразу уточнил я.
— А хрен знает, что будет, — пожал он плечами. — Может разговаривать будет коряво, как знать. Но у нас вон их сколько.
И потряс бездонной сумкой.
Не, то что у нас их много — это конечно же хорошо, но как бы не получилось так, что Стрекоза после этого станет как сломанный компьютер, в котором на одну программу наслаивается другая, и получается в конце вообще сплошная каша.
Я взял табличку и взвесил её на руках. Ну, выглядит целой и невредимой, а значит беспокоиться пока не о чем, верно? Можно, конечно, обратиться к более опытным товарищам типа той же ведьмы Сурены, но здесь я разделял мнение Бао — как-то не получалось доверять той, кто постоянно говорил загадками, и непонятно, что у неё там на уме.
— Так-с… ладно, давай, Стрекоза, попробуем, что из этого получится, — протянул я её табличку. — Не бойся, всё будет нормально.
Может Стрекоза и не могла говорить нормально, но вот понимать она нас понимала. Понимала и слышала, что что-то может пойти не так. Но тем не менее послушно взяла глиняную табличку в свои руки.
— Давай, не бойся, подай на неё Ци и сломай. Если что-то пойдёт не так, мы попробуем ещё раз, — улыбнулся я как можно мягче, и она улыбнулась в ответ, после чего, немного подумав, а на деле подав Ци на глиняную табличку, сломала её.
Эффект от артефакта был виден невооружённым взглядом. Стрекоза внезапно зависла, замерев на месте так, будто что-то вспомнила или её внезапно осенило. Глаза забегали, как если бы она читала только ей одной видимый текст, который висит перед лицом. Зрачки расширились так, что казалось ещё немного и радужка вовсе пропадёт. Выглядело, будто она наркотик какой-то приняла, а потом.
— Ой.
Её тихий миленький голосок издал первое понятное слово за всё время, что мы с ней были вместе, пусть я и не совсем понимал, к чему именно был этот «ой». Но зато такой миленький, тихенький, что аж на ми-ми-ми пробивает.
Правда радость была не долгой, так как она открыла рот и…
— Ойаяговорюяговорюговорюкаквы! Выменяпонимаетепонимаетеда? Ятакжеразговариваю! Прямокакивы! Ямогуговоритьямогуговоритьговорить!