План был прост: сбежать, взять пилюли, прокачаться, вернуться, ограбить, идти дальше. Да, грабить — это плохо, но боюсь, тут уже речь не о морали и достоинстве, как это не печально. К тому же, для начала надо было сбежать, а я…
Я выглянул в окно, но вместо альпийских лугов увидел густой лес.
А я взаперти. А ещё, ко всему прочему, я не чувствовал слежки за собой, чужих взглядов ли присутствия, что говорило лишь о том, что ведьмы уверены, что я отсюда не выберусь. А раз они так уверены, значит прорваться на свободу будет ой как непросто.
И первое, что я сделал — вышел через дверь. Вроде всё так легко и просто, однако вышел я на поляну к лесу, что меня окружал. Прошёлся вокруг, после чего, немного подумав, пошёл вглубь, чтобы подтвердить свои мысли.
Да, так оно и было — я в закрытом измерении или, как описывалось в некоторых книгах, карманном. Понял я это, когда ушёл в лес и через минут пять вернулся обратно к дому. Пошёл в другую сторону и опять вернулся к дому. Так побродил, побродил, но по итогу исход был всегда одним и тем же — я возвращался к своему домику-тюрьме. И при этом всё вокруг выглядело вполне себе реально: от растений до солнца и даже мелких животных и насекомых.
— Печалька… — пробормотал я, вернувшись обратно в домик и оглядевшись.
Надо было выбираться, да, но на вопрос «как» ответа у меня, к сожалению не было. Может попробоваться…
Нет, попробовать придётся потом, так как едва я подумал об этом, как в комнату вошли. Через дверной проём открылся альпийский луг и шум деревушки ведьм, который тут же отрезало, едва дверь закрылась. А пришла ко мне в гости…
— Привет, — улыбнулся я, обнажив ненароком клыки.
— Ой, — ведьма чуть не подпрыгнула. — Привет. Так ты меня уже понимаешь? Значит, уже научили нашему языку, да?
— Да, с помощью той глиняной таблички.
Ведьма, которую я тогда выбрал из пятёрки, чтобы прояснить некоторые вопросы и с которой мы по итогу чуть-чуть перепихнулись. Достаточно молодая взрослая девушка со вторым-третьим размером и каштановыми волосами, которые к кончикам становились слегка фиолетовыми. И единственная, которая, кажется, испытывала ко мне благосклонность. По крайней мере, вражды я в её глазах точно не видел.
Интересно, можно ли её теперь называть некрофилкой?
— А я почему пришла к тебе, — её глаза забегали, и ведьма неловко улыбнулась. — Мы ведь так и не успели представиться друг другу. Я ведьма Шонь Проворная.
— Лазурная Ласточка.
— Имена тех берегов, — кивнула она с официальной улыбкой, после чего огляделась. — Я пришла сказать спасибо за то, что ты меня тогда спас.