— На фига? — удивился я и едва не схлопотал синими иголками по лицу. — Осторожней ты!

— Не фиг клювом щелкать, — даже не обернулся все более уверенно передвигавшийся по лесу здоровяк. — Делай что говорят.

Я и сделал. И чуть не присел на корточки, когда в голове зазвенел колокольный набат, а перед закрытыми глазами нестерпимым сиянием вспыхнуло переплетение разноцветных линий. Что самое странное — теперь стало понятно, где устроил гнездо паук-полуночник, по какой ветке растекся почти невидимый лютый слизень и самое главное — зачем свернул в лес Шурик.

— Заработало? — обернулся Ермолов, по широкой дуге объезжая притаившееся в ельнике у самой тропы черное дерево, почти неотличимое от обычной елки.

— Ты, гад, предупредить не мог? — на ходу помотал головой я. — Чуть не обделался с перепугу.

— А что такое? — удивился здоровяк и лыжной палкой сбил маскировавшегося под еловую шишку живоглота. Тварь эта для людей опасности не представляла, так что иначе как выпендрежем поступок Ермолова расценить было нельзя. — У меня только мигнуло перед глазами пару раз и все.

— Просто неожиданно. — Я не стал ему рассказывать о звоне в голове и, стянув меховушку, потер ладонью лицо. Вроде и не холодно, а мороз пощипывает будь здоров. Хотя так-то вроде вспотел даже. Оно и не удивительно — вымотался, как собака бешеная. Та самая, для которой десять верст не крюк… — А чего раньше не включил? Когда к горе шли?

— А ты знаешь, сколько в таком режиме чарофон каратов за час сжирает? — возмутился Ермолов, который вновь начал выбираться к тропе, пытаясь держаться подальше от заброшенной на зиму берлоги сугробника. Заброшена-то она заброшена, но мало ли что… — А у меня этот аккумулятор последний.

— Запасных больше взять не мог? — догоняя парня, проворчал я.

— А на какие шиши, хотелось бы спросить? — скорчил гримасу Шурик и, остановившись, повернулся ко мне. — Пройдем, как думаешь?

— А чего не пройти? — прикинул я расстояние между тропой и налитыми ядовитой чернотой иглами выглядывающего из-за елок черного дерева. Пусть даже он ими машет нехило, все равно запас у нас приличный остается. — Пройдем…

— Вот и я думаю, пройдем, — согласился со мной Шурик. — Не достанет…

— Так что ты там насчет денег говорил? Занял бы…

— Занимаешь чужие, отдаешь свои, — проворчал покатившийся первым Ермолов.

— Тоже верно, — согласился я и совершенно машинально ткнул лыжной палкой в полусмазанное белое пятно, взметнувшееся из-под растущей у тропы елки.

От сильного удара палка выскользнула из руки, мгновением позже лопнул накинутый на запястье ремешок, но все же и этого хватило, чтобы напоровшийся на острие человек в маскхалате неловко завалился в сугроб. Сам я тоже не удержался на ногах, но сделал это преднамеренно — с силой брошенный в меня нож прошел выше и, пробив кору, задрожал в сосновом стволе.