— Зацепило оно тебя? — ухватив Ермолова под мышки, я отволок здоровяка подальше от черного дерева, гибкие ветви которого обхватили и все сильней сжимали тело безвольно обмякшего горожанина. Маскхалат бедолаги давно уже утратил свою белизну, и сквозь плотную ткать наружу медленно вылезали слегка подрагивающие иглы.

— Рука уже онемела, — поднес к лицу снежно-белую ладонь Шурик. — Там, в рюкзаке, достань пакет целлофановый с таблетками.

— Ты чего вколол-то? — поинтересовался я, развязывая туго затянутый узелок.

— «Пять минут». — Вырвав пакет у меня из рук, Шурик надорвал целлофан и, отсчитав семь таблеток — три красных, две белых и две синих, — закинул их в рот.

— Что это? — удивился я, протягивая ему флягу с водой.

— Антидот универсальный, — проглотив таблетки, откашлялся Шурик. — Любой яд на время нейтрализует.

— Ты как, в норме?

— Сейчас буду. — Мой приятель развалился на снегу.

— Точно не загнешься?

— И не надейся. — Шурик натянул варежки и, сморщившись, сжал правый кулак. — Съешь, кстати, синюю таблетку, не помешает.

— Это зачем еще? — Я присмотрелся к пилюле без каких-либо опознавательных знаков, но последовать совету Шурика не решился. А то так закинешься неизвестно чем, будут потом под каждым кустом ежики танцующие мерещиться. — Что за химия?

— Стимулятор, — пробормотал Ермолов, поднимаясь на четвереньки. — Без него никак — сейчас драпать так будем, как бы лыжи не загорелись. С егерями шутки плохи. Если нагонят — мало не покажется.

— С егерями⁈ — чуть не подпрыгнул я на месте и развернулся к застреленному мной горожанину. Мы троих егерей уделали⁈

— Видать, повыпендриваться решили, живыми нас взять, вот и доигрались. — Ермолов поправил лямки рюкзака и уставился на догоравшие деревья.

А посмотреть там действительно было на что: хоть пламя уже почти опало, но от выгоревшей до черной земли полянки так и веяло жаром. Стоявшие в ее центре обугленные останки деревьев казались не прочнее столбиков сигаретного пепла, и даже росшие поодаль ели сменили свою синеватую окраску на легкую патину серости. И, наверное, вовсе не в пепле дело.

— Как думаешь, этот бабах далеко виден был? — задал в общем-то риторический вопрос Ермолов.

— Шутишь? — даже не улыбнулся я.

— Да как тебе сказать… — не закончив мысль, здоровяк тяжело вздохнул и отправился собирать свалившиеся в драке лыжи.

— Это ты специально так, с чарофоном-то? — Я вытащил из сугроба лыжные палки и закинул за спину свой рюкзак.

— Да прям! — повернулся ко мне уже начавший уходить с тропы в лес Ермолов. — У этих гадов «глушители» с собой были, а чарофон на пределе работал, вот и крякнул. Хорошо хоть не в кармане рванул.