— Значит ты хочешь сказать, что пусть эта шайка и дальше занимается своими темными делишками, так что ли? — спросил я у него. — Зато я буду в полной безопасности. Как думаешь, после того, что я уже об этом знаю, я смогу просто взять и сделать вид, будто ничего не произошло?

— Просто я считаю, что это политика, Макс, — сказал Мор. — Грязная политика. С трупами, между прочим. Искать там правых и виноватых — это гиблое и бесполезное дело. Это работа тайной канцелярии, и мы не должны этим заниматься.

— Мы этого и не будем делать, — ответил я. — Просто займемся поиском доказательств, вот и все. Если дело выгорит, то потом уже передадим информацию Голицыну, и пусть они с Александром Николаевичем в этом разбираются и ищут виноватых. Или ты в самом деле предлагаешь оставить все как есть?

— Тьфу ты… — с досадой выдал Мор. — Так тоже плохо… Оставлять как есть нельзя. Ладно, так уж и быть. Но только поиск доказательств, слышишь?

Тем временем призраки смотрели на меня и ждали, пока я начну разговор. Я не стал тянуть.

— Так… Значит, что мы имеем? — спросил я и обвел их взглядом. — Детский приют, в котором травят детей, сумасшедшую смотрительницу, занимающуюся этим много лет, блокнот, в котором имеется куча записей… Что там еще?

— Подпольные алхимики, у которых тоже есть свой блокнот, — сказала Катя. — Точнее толстая тетрадь.

— Точно, — кивнул я. — Что-то еще?

— Получается, что работает целый синдикат! — пробасил со своего места Громобой. — Масштабно работают, гады!

— Да, занятно, — задумчиво произнес Пиявка, а на его лице появилась фирменная гаденькая усмешка. — Убивать Одаренных детей либо подавлять у них Дар до того, как он проявится, это хорошо придумано. Хотя оба варианта, считай одно и то же. Что одно, что другое — все равно убийство. Кому нужны сироты без Дара? Даже если они дворянских кровей…

— Одаренные сироты — ценный товар, — сказал Ткач. — Со слов Варвары понятно, что в приюте их не только чего-то лишают, но и усыновляют и удочеряют. Если ты можешь решать, у кого из детей Дар проявится, а у кого нет — то можно много чего контролировать, вот что я хочу сказать. Думаю, эта смотрительница получала деньги за детей. Как за хороший товар. Причем очень немаленькие деньги.

— В этом нет никаких сомнений, — высказал свою точку зрения Ибрагим. — Ясное дело, что она зарабатывала на этом по полной. Причем все сделано хитро. Никакого насилия, а просто яд, который даже имперские целители не могут почувствовать. Ребенок умер или не раскрылся. Бывает. И никто в этом не виноват, получается. Надеюсь, ты понимаешь, почему мы не могли ввязаться в это дело и пытаться помочь ей без твоего ведома, мой господин?