— Понимаю, — кивнул я. — Теперь было бы неплохо понять масштаб. Да и вообще… Сколько лет занимаются этим в приюте «Светлое детство»? Это началось с Ереминой или гораздо раньше? Явно что-то было и до Варвары, но как долго все это длится? Целая куча вопросов…

— Я тут вот что подумал… Может быть, эти алхимики работают не только с одним приютом? — спросил Педро со своим характерным акцентом. — Что, если это не конкретные заказы, которые они выполняли для Ереминой, а нечто гораздо большее?

После этого вопроса у меня во рту появился какой-то неприятный кислый привкус. Мне даже думать не хотелось о том, что все это может распространяться не только на приют, где хозяйничает Еремина, но и еще на какие-то. Что если Каштан прав и в этом деле замешан не один приют, а два или три?

Если так, то масштабы проблемы могут быть гораздо больше, чем я предполагал. Мне это казалось маловероятным, но исключать эту возможность было нельзя, Кастанеда был прав. Во всяком случае, нечто подобное вполне могло быть, так что нужно иметь в виду и такой вариант.

На некоторые время в комнате повисла тишина. Судя по всему, призраки прокручивали в голове те же мысли, что и я.

— В своей жизни я убил очень много всяких мерзких тварей, — нарушил тишину Ибрагим. — Могу сказать одно — чем опаснее зверюга, тем дольше и успешнее она прячется. Самых опасных и найти сложнее всего. Это я вам к тому говорю, мой господин, что если этот синдикат работает годами и ни одна проверка их не смогла зацепить, значит…

— Значит, что-либо они слишком умны, либо у них есть защита сверху, — закончила за него Серебро. — Вторая мысль мне нравится больше.

— Либо и то, и другое вместе, — вставил Градовский, который все это время молча слушал наш разговор.

— Вот об этом я тебе и говорил, Макс, — пробурчал Дориан. — Дело пахнет полным дерьмом.

— Если кого-то интересует мое мнение, то вот что я скажу, — вновь вступил в разговор Болотников. — Если помните мою историю, то когда-то давно я сознательно ушел в «Черный Плющ», чтобы стать Убийцей Чудовищ. Не хотел участвовать в политических играх и в родовых войнах. Однако же, это меня не спасло…

В этот момент он мрачно усмехнулся и провел ладонью по своей шее.

— Мой род вырезали до последнего человека… Всех до единого, включая меня…

— Ты это к чему? — спросил у него Ткач. — Или просто напомнил нам о том, что тебе как-то по случаю глотку перерезали?

Пиявка бросил на Виктора недовольный взгляд, осудительно покачал головой и продолжил:

— Одаренные сироты — это хорошее наследство, за которое многие не самые успешные рода могут дорого отдать. Сами подумайте — усыновить сильного Одаренного — значит получить его Дар и полную лояльность от него в будущем, — сказал он. — Не станут же приемные детишки выступать против своих новых родственников, правильно? А если хорошенько продумать их будущее и женить на ком нужно, то лет через двадцать-тридцать род получит наследника с нужными способностями. Просто идеально.