Мы уже набрали полные авоськи разных документов, попутно прихватив и те, что могли пригодиться нам не только в финансовом вопросе. Подождав, когда остальные подойдут ко мне, я подозвал к себе старика Вилена. Тот подошёл и тут же отшатнулся, увидев лежащее в луже крови тело. Неприятно, согласен! Но на войне, как на войне: или ты труп, или он труп.

— Вы нашли то, что мы ищем?

— Нет, мы нашли много мелких счетов и прочего. Даже вычислили возможность снять довольно крупные суммы в рублях здесь. Но ничего, касающееся заграничных счетов, тут не обнаружили.

— Плохо. Придётся идти вниз. А там враги. Вы готовы воевать?

— Я⁈ Нет, я всю жизнь воевал исключительно с бумагами! Я абсолютно мигный человек! — моментально «включил» истинного еврея дедок. Даже заговорил с соответствующим акцентом.

— Да? Ну, а ты, Мойша?

— Так и я тоже, — несколько ошарашенно вылупился на меня Мойша. — Я даже в армии не служил!

— Даже не сомневался, что советская армия и евреи — понятия несовместимые. Вы только в армии Израэля все служите, а не с гоями.

— Вы не правы, уважаемый Иван! Мой отец воевал в Великую Отечественную!

— Кем?

— Он был военным корреспондентом!

— Да? То есть солдатом в атаки не ходил?

— Он ходил вслед за ними и видел всё своими глазами! А после боя записывал рассказы солдат. Над его головой тоже пули свистели и осколки летали.

— А мой дед воевал комиссаром! — вклинился в разговор Мойша Измайлов.

— Не Мехлис случайно?

— Нет. Его фамилия была Соренсон.

— Да⁈ Ладно, не важно. Вы сейчас всё видите своими глазами, а оружие брать отказываетесь? — обратился я снова к Вилену.

— Это не моя война!

— А вот нашим противникам как-то всё равно: хотите вы воевать или не хотите? И убивать они будут, увы, невзирая ни на лица, ни на ваши желания. Ладно, пистолет я заберу, он мне и самому пригодится. А вы готовьтесь: ведь, если меня убьют, то и вам не спастись. Самостоятельно вам отсюда всё равно не выйти.

— Мы верим в вас! Вы — храбрый эфиоп, и по вам сразу видно, что вы бывалый человек и воин!

— Верьте… разрешаю! — я хмыкнул, скривившись в душе.

Впрочем, а чего от них ещё ожидать? Помощи, что ли? О себе надо думать прежде всего, на себя и рассчитывать.

— Курт, присмотри за евреями, чтобы не сбежали.

— А Павлов?

— Павлов тоже еврей. Если не по роже, то по менталитету уж точно.

— Хорошо, присмотрю.

Калашей звали Махмуд и Мехмет. Кивком я отправил их вперёд, а сам пошёл за ними. Сделав два шага до лестницы, мы стали аккуратно спускаться по ней. Я машинально глянул на часы, они показывали без десяти шесть. Время поджимало, оставалось не больше часа! Надо срочно уходить. Хотя мы уже никак не успевали вовремя отсюда смыться. Сейчас сюда подвалят местные, а вот это чревато кровавыми разборками всех со всеми. Ну да, где наша не пропадала⁉