— Ложись! — рявкнул я и сам моментально рухнул на пол.

Затем, перекатившись ближе к стене, открыл огонь из Стечкина. Афганец справа тоже начал стрелять, но вдруг, внезапно переломившись пополам, упал, истекая кровью. Дело своё он сделал. Второй афганец успел залечь прямо там, где стоял, и отстреливался.

Наконец, я смог подстрелить одного из нападавших. Тот упал тёмным комком и ещё секунд десять содрогался от попадающих в него пуль второго моего афганца. Вскочив с пола, я рывком выдернул чеку из гранаты и, чуть приоткрыв дверь, метнул снаряд в комнату, сразу же захлопнув дверь обратно.

Металлическое яйцо заскакало по полу, громыхнул взрыв, и дверь выгнуло наружу, напрочь заклинив косяк. Проверять, жив там враг или нет, я не стал. Вряд ли кому-то повезло, разве что в сейф какой успел спрятаться. Но, судя по всему, я его и так успел ранить. А уж после гранатного взрыва…

Не теряя времени, я подорвался с пола и, сунув Стечкин в кобуру, перехватил автомат и рванул за поворот. Темнота в коридоре мне не мешала. В отличии от своих врагов я хорошо сейчас видел. Одна тень, скорчившись, лежала на полу. Что ж, 2:1 в нашу пользу. Неизвестный был мёртв, как и мой калаш. Теперь только вперёд!

Вернувшись назад, я ответил на немой, застывший в глазах Курта, вопрос:

— Трое их было. Одного точно наповал завалили. Другого гранатой в кабинете подорвали. Но этот мог и выжить. Мы потеряли одного. Евреев придётся оставить под твоей охраной, а самому идти вперёд. Вряд ли этих тихушников здесь много. Двоих из троих уже нет. Осталось, может трое или чуть больше. Хотя, допускаю, что эта группа здесь не одна.

Всё это время Павлов молча смотрел на нас. И, пока я делился с Куртом обстановкой, старик начал потихоньку перемещаться в сторону одного из коридоров. Видимо на него произвели очень сильное впечатление выстрелы и мой спокойный тон после боя. Сделав несколько шагов, он вдруг бросился в темноту и с несвойственной его возрасту прытью рванул по коридору. Вероятнее всего, Павлов надеялся забежать в ближайший закоулок этого лабиринта, который сейчас действительно был недалеко. Да и темно вокруг, как в заднице у негра.

— Я свой, свой! — зачем-то вопил он, несясь быстрее, чем во времена давно ушедшей молодости, и мечтая поскорее нырнуть за поворот и скрыться от меня в каком-нибудь известном только ему тайном проулке.

Отработанным движением, я вскинул Стечкин. Автоматический пистолет содрогнулся, выпуская короткую очередь.

Пули придали телу Павлова последнее в его жизни ускорение, резко толкнув его вперёд. В темноте мне было прекрасно видно, как он вскинул руки, сделал по инерции ещё несколько шагов, споткнулся и упал плашмя. Больше он не шевелился. Я клацнул защёлкой магазина, и обойма, выскользнув, упала на пол коридора. Воткнув на её место новую, передёрнул затвор, дослав патрон в патронник. Пройдя по коридору, мы нашли ещё одного убитого.