На обед или скорее ранний ужин у них были запеченные караси, выловленные вчера в озере. Каждому досталось по рыбке. Мяса на них было немного, а вот костей предостаточно. Быстро их съесть не получилось. Ребята не смогли выбросить кости, пока они еще сохраняли на себе вкус еды. Обсосанные до зеркального блеска кости и головы, закопали в лесу и прикрыли листвой. Легкий перекус только обострил чувство голода. Морда сорвал борщевик у корня и откусил сочную мякоть.

— Очень вкусно. — Сообщил он, блаженно закатывая глаза. — Как мясо, только зеленое.

Жора тоже сорвал мясистый стебель борщевика и откусил.

— Хм, ничего так, напоминает вкус морковной ботвы чем-то.

— А чего это ты ботву морковную ел? — Поинтересовался Пятак.

— Бывали времена когда и морковной ботвы досыта не мог наесться. У меня-то родителей не было. Ел, что дадут добрые люди. Я даже знаю, какие на вкус кузнечики.

— Хорош Жора жалости нагонять, а то у меня аппетит пропадает. — Предупредил Морда.

— Сами спросили. В соль бы еще помакать. — Пожалел он.

Борщевик пришелся по вкусу всем. Славка съел один стебель, а другой взял с собой в дозор. Зная, что впереди появилась осязаемая цель, идти стало гораздо веселее. Прежде, он никогда не был в заброшенном городе. Интересно было посмотреть, что с ним сталось за четверть века. Срок по меркам жизни обращенного человека — целая жизнь. Говорили, что в первые пять-семь лет после катастрофы в городах еще жили люди, постепенно подъедающие припасы. Пока было из чего генерировать электроэнергию, питающую «зонтики», они умудрялись разводить огороды. А когда черный спектр усилился в несколько раз за пару лет, многие так и не успели покинуть город на своих двоих. Покинули его как и многие, в страхе.

Славка не ассоциировал прошлое с принадлежностью одним только необращенным, как они того хотели и любили напоминать. Он считал, что прежняя цивилизация, жившая в городах, исчезла, а вместо нее пришли такие как он и тру́сы. В пользу его убеждений служил тот факт, что необращенные не могли воссоздать многое из того, чем владели до катастрофы. Они как дикари паразитировали на останках, приспосабливая их под свои нужды. Любили рассказывать о всемирной сети, в которой хранилась информация обо всем на свете, показывали какие-то «железки» посредством которых ею пользовались, но ни разу не показали рабочий вариант. Те же двигатели внутреннего сгорания, которые раньше ставили в машины, пылились на складах, якобы в ожидании гипотетического ремонта. Многие из них, так его и не дождавшись, уходили под молот кузнеца, выковывающего простецкие вещи, вроде ножа, косы или лопаты.