Парень выпрямился и направился к выходу из здания. Больше никаких зомби рядом не было, и он сумел прошмыгнуть обратно к своему укрытию-яме, благо то было недалеко. Подняв голову, парень хорошо видел, как толпа мертвецов, уже почти продавившая людскую оборону, распалась на пару десятков мелких групп. Только две или три из них продолжали атаковать людей, но, без поддержки особых зомби и огромной массы своих товарищей, оказались быстро уничтожены.
Однако и потери группы были велики: Парень насчитал не меньше восьми трупов, и это только державших щиты. Но люди не спешили грустить по павшим товарищам. Победный клич пронесся над мертвой улицей, сообщая всем и каждому, что в этой битве победителем вышел человек.
Нет, они не были черствыми или циничными. Они просто остались в живых. А для скорби еще будет время.
Он смотрел, как с каким-то усталым облегчением падает на колени девочка-подросток лет четырнадцати, как улыбается, стягивая морщины на лице, сухонький старичок с интеллигентными очками на носу, как смеется и утирает слезы рукавом молодой отец. Что-то теплое разлилось у него в груди, смывая тревоги, ожесточенность и наносной цинизм. Возможно в этом и есть истинный альтруизм: помогать своим ближним не требуя ничего взамен? Парень не знал. В душе его разливалась радость и то гордое спокойствие, что ощущают сильные люди, помогая слабым. Он ничего не потребовал взамен, даже не показался плачущим от счастья людям. Просто развернулся и пошел дальше по намеченному маршруту. А светлые чувства еще долго наполняли его, даря тепло посреди мертвенного холода его несчастной родины.
Интерлюдия мародеров
Подъезд очередного многоквартирного дома, второй этаж, загаженная плевками и шелухой от семечек лестничная клетка.
Расположившихся там трех мужчин не смущала ни грязь, ни запах, и даже труп на нижних ступеньках. Они были совершенно разными: по возрасту, имущественному статусу, и даже социальному положению. Но прошедшая катастрофа уравняла многих людей, сведя все к желанию выжить.
Первым в глаза бросался двухметровый громила с неприятными, словно заплывшими чертами лица, маленькими крысиными глазками и рваным шрамом на правой щеке. Вероятно, в молодости он был красив и статен, но сейчас вызывал лишь страх и инстинктивное отвращение. Прислонившись к старой стене с облупившейся краской, он шумно приложился к бутылке с пивом и отправил в рот пригоршню сухариков. Рядом на окне стояла превращенная в пепельницу банка из-под кофе, куда обычно бросали окурки все жильцы подъезда. Его напарник, типичный советский мужичок неопределенного возраста, сидел на цветастой подушке, брошенной прямо на бетонный пол, и смолил сигарету. Такого рода люди часто проводили все свое время в гараже, либо копаясь в старой машине, либо выпивая с друзьями. Причем машина могла быть даже непригодной для езды, а друзья заменялись соседями по гаражному кооперативу, а то и вовсе случайными людьми. Все это был лишь способ сбежать от унылой, бесперспективной жизни и толстой, сварливой жены.