— Короче, как он пройдет еще пару метров — выходим и окружаем. Вперед он не сбежит, там стаю собак даже идиот разглядит и не полезет, а назад мы путь отрежем. Все понятно? — Пророкотал Сева, одним молодецким глотком допивая оставшееся в бутылке пиво, и высморкался прямо под ноги своим товарищам.
— Да помним мы, Севушка, помним. Чай не впервой.
— И хватит называть меня Севушкой. Я тебе не сват и не брат, понял, Васька?
— Ох, ну прости, если обидел чем. Я ж не со зла, — Мужичок дурашливо улыбнулся и поправил на себе засаленную шапку. Так, чтобы никто не заметил злой блеск у него в глазах.
— Хрен с тобой, только за языком следи, — великодушно простил своего товарища верзила, — Все, выходите из подъезда и прячьтесь за крыльцом. Я выйду, когда он уже совсем рядом будет.
— Ладно, — Василий подхватил топор и затушил в окурок в старой банке из-под кофе, — пошли, малой.
Его напарник ничего не ответил, только забрал с собой потрепанного вида биту и начал спускаться вслед за товарищем.
Глава 10. Берем его тепленького! (Бандит из вселенной S.T.A.L.K.E.R.)
Виктор продолжал свой путь. Ветер стих, а вместе с ним ушли и облака, закрывающие солнце. Дневное светило еще не успело подняться высоко над городом, но уже заставляло студента покрываться потом. Хотя, скорее всего, все дело было в плотной кожаной куртке, да еще и черной расцветки.
Парень осторожно крался, стараясь двигаться вдоль домов или хотя бы деревьев. От его приподнятого настроения не осталось и следа. Он оказался буквально придавлен открывшимся ему зрелищем. Ставрополь — его любимый, утопающий в зелени южный город теперь казался злой карикатурой на самого себя. Уже не живой, но еще не мертвый. Со страшными провалами окон, со сгоревшими машинами, поломанными площадками и деревьями, трупами, лежащими то тут, то там, медленно бредущей нежитью. И, словно в насмешку над людьми, ясная и теплая погода в конце сентября. А небо! Синего цвета лазурь с редкими барашками облаков. И черные столбы дыма, спиралью поднимающиеся ввысь. Чувство горькой ностальгии овладело Савельевым. Ребенком он излазил все окрестности, с каждым клочком земли его связывало что-то свое, личное. Он почти физически чувствовал как рвутся, словно натянутые до предела гитарные струны, его связи с городом, с его безоблачным прошлым. С тем что ему было дорого и с тем, что он давно, и, казалось бы, прочно забыл. В этом новом, совсем не прекрасном, но яростном мире ему нужна была другая мораль, другие правила. Он больше не мог позволить себе слабость, и также не должен был терпеть ее от других. Теперь, хорошо рассмотрев, во что превратился его край за какую-то неделю он начал сомневаться, что поступил правильно помогая тем людям. Слабые умрут — сильные выживут. Просто и честно. Их не будут спасать постоянно. С теми силами они быстро станут жертвами. А насчет своих близких… Виктор знал, что они просто не могут быть слабыми. Или он совсем не знает ни лучшего друга, ни единственного живого родственника.