Я больше смотрел на ноги, Сах — в глаза. Разные школы!
Меня батя учит, Саха — уж не знаю, кто. Может, тоже отец, но это вряд ли.
В Сахсахановской семье пацанов — восемь рыл, у одного отца на всех сыновей тупо нет времени. Значит, тренер. Может, прямо школьный, который по физре.
— Ффух! — шумнул выдох, пошел правый кулак. Я в сторону, сам бить не стал.
— Ших! — еще раз, то же самое, в то же место. В плечо: отсушить, что ли?
— Дыщ! — это я не ушел — сам подставился. С доворотом, чтобы казалось, мол, сильно, а так — не.
Моя очередь, чо.
Я показал замах. Сах не повелся — то ли ждал такого, то ли тренер научил. Короче, он сунул кулаком в четвертый раз, а мне только того и было надо.
Знаете «мельницу»? Все, как учили: Сах провалился в удар, я — пригнулся, прошел в ноги. Взял его правую руку и такую же ногу, под колено. Вот он мышц нажрал, Сах-то. Тяжелый, как трактор!
Теперь он хотел рвануть на отход, типа, разорвать дистанцию — хрена там!
Я его уже держал — ну и поднял на себя, на спину, и сразу понял — не борец он, чисто ударник. Почему понял? Потому, что он растерялся. Ненадолго, на секунду, но мне хватило.
Чем хорош песок с опилками — так это падать ловчее. Сах так и рухнул, на спину — только ноги кверху, а я, стало быть, сверху, и ну держать!
Я потом не признался, но захват вышел случайно. Но удачно.
— Э, стоп! — крикнул Шомер. И руку мне по плечу — хлоп!
Чем плох песок с опилками — так это не слышно, когда кто сдается. Этот тоже хорош — мог бы заорать! Или не мог? Наверное, не мог — говорю же, удачный захват.
Потом я сидел на краю Кружка, смотрел на Саха — тот тяжко ворочался, понемногу приходя в себя.
Не, руку подать я могу, но это не дело. Это если я победил врага, и хочу его страшно унизить, как бы сверх того. Мол, слабак ты, Сахсахан, даже встать сам не можешь — а он не слабак. Он сильный, четкий, резкий. Просто я лучше.
Вот, вроде оклемался — даже не лежит, сел.
— Ловко ты меня, — это его первые слова были, получается. После того, как Шомер остановил бой. — Научишь?
И ни обиды, ни напряга — все по-честному. Сказал лишнего, получил крепкого, значит — неправ, и все путем. Извиняться тоже не надо, не принято.
— И меня, и меня! — сразу закричали дети.
Я их сразу видел, и слышал тоже, только не отвлекался. Уручата это, мал мала меньше — прибежали глядеть, интересно им.
Сах на ноги поднялся — а сам кряхтит, как старый дед. Шомер вон, тоже так умеет, но Сах — громче.
— Понятно, научу, — кивнул я Саху. — Этсамое, мелочь!
И вот они передо мной, почти в ряд.
— Учить буду, — начал я веско.