— Куда я денусь, — пришлось вздохнуть, а то еще подумают, что меня легко уговорить. — Приду. Будем учиться падать… А теперь — брысь по домам, ну!
Брысь и брысь: дети разбежались, осталось нас двое — я сам и Сахсахан. Дежурный дед Шомер слился еще раньше, когда я начал рассказывать правду. Болтать-то он любит, кого другого слушать — нет.
— Ничо день, а? — спросил мой бывший одноклассник. — Нормально прошел.
— Школа — всё, — сказал я. — Взгрустнуть бы, да не умею.
— Никто не умеет, — кивнул Сах. — Уруки же. Кстати, вот еще: какие у тебя, Зая Зая Кашрудович, планы?
— Какие там планы, Сахсахан Цаядыч, — ответно прикололся я. — Живы будем — не помрем. И в старшую школу пойти хочу, во.
— Ты умный, — согласился Сах. — Тебя возьмут. И батя у тебя богатый, и сын ты один. Потянете.
— Ладно, все одно лето, — решил я. — Учеба с осени же. Пока — поработаем.
— Точняк. Чо, в артель?
— Куда еще-то… Завтра пойду.
— Вместе пойдем, — решил теперь-уже-снова-приятель.
Потом подняли с пенька рубахи. Я надел, Сах — не стал.
— Больно нарядная, — согласился он со мной, — надевать на грязное. Так донесу, чо мне.
И ушел.
«Злись спокойно, бей первым.»
Дедушка
[Кривозеро, Зая Зая, двадцать седьмое мая. Вечер.]
Батя был дома.
Мать тоже была, и сестры, и дядька… Ващет, Ахт Бакир живет не с нами, но тоже приперся.
Он так часто делает — своей семьи у него нет. Я спросил его как-то — мол, чо так, где баба, дети? Он посмотрел нехорошо, но ответил: «Вы моя семья», вот как.
Короче, дома были все.
— Бать, я тут это, — начал я с порога.
— Пойди поешь, — осадил меня отец. — Надо бы тебя ваще не кормить, конечно.
И то верно: на ужин я опоздал. В другой раз — скажем, вчера, — лег бы спать голодным.
— Ахт барана приволок, — пояснил отец. — Полная печь еды. И праздник еще: школу ты закончил, взрослый мужик, считай.
— Бать, про школу, — это была вторая попытка.
— Иди. Ешь, — раздельно сказал отец. — Или жрамши?
— Не, — я помотал башкой и двинул на кухню.
Потом сидели в горнице — у нас такая есть, дом у семьи большой.
Я сидел, отец. Всё, больше никого. Дядька ушел домой, мать… Да чтоб баба, да лезла в мужские дела?
— Дрался сегодня, — сказал я как бы между делом.
— Эт с кем? — типа, интересно ему. На самом деле нет, ну дрался и дрался.
— Сахсахан, который Цаядыч. Имя у меня, сказал, стремное.
— О как! — напрягся отец. — И чо, вломил? Насмерть хоть?
— В Кружке дрались, — пригнулся я, чуя за собой косяк. — Нельзя насмерть, друзья же.
— Чоэт? — сначала не понял отец. — А, один класс. Ну да, было бы хуже. Тем более — колись, давай, кто кого.