— Нет, Отто! — говорит отец. — Ты собрался корову разрубить пополам? Или отрубить ребро?

Он берёт мою ладонь и начинает опускать. Где-то в метре от ребра он отпускает мою руку и говорит:

— Вот! Теперь бей. Бей, как будто рубишь дерево, под углом.

Пап, не беспокойся, я знаю что делать!

Выдохнув, я ударил. Кусочек кости отлетел в сторону, но перерубить кость с одного удара я не смог. Крепкая, зараза!

— Еще! — наседает батя.

Мать прекратила доить корову, решив понаблюдать за мной. А Роже так и стоит с кислой миной. И чего она ожидает от меня?

Я целюсь. Бью, и ребро отскакивает в сторону, как доска от забора, после того как по ней ёбнешь ногой.

— Хорошо, — говорит отец, — теперь с другой стороны.

Всё это время он стоит со сложенными руками на груди. Оценивает каждое моё движение. Хмурится. Видно, что он переживает. Но после того как я всё же отделил ребро целиком, он заулыбался. Забрал ребро и сказал, чтобы я продолжил.

Я опускаю глаза и вижу в узкую щелку между костями огромное красное коровье лёгкое, сжимающиеся как целлофановый пакет после того, как из него высосал все пары клея. Корова делает вдох и красный пакет расправляется.

Выдох-вдох. Наклонившись, я слышу, как бьётся сердце. Оно где-то там, прячется от моих глаз, уткнувшись между лёгких, и когда лёгкое скукоживается — я его вижу. Огромное, как голова отца. Оно стучит. Стучит медленно и громко, как футбольный мяч об стену.

Отделив следующую пару рёбер, я приблизился к самому первому, и именно под ним и прячется коровье сердце.

Отец сказал, чтобы я был осторожен. Это самое опасное место, но, несмотря на всю опасность, мне надо учиться. Произнося эти слова, он посмотрел на Роже, словно ищет в ней поддержку своему решению. Потом он сказал, что мне пора стать ответственным, и всю эту ответственность вложить в удар.

Я ударил. Одно удара хватило, чтоб перерубить ребро в нижней части. Впереди самый ответственный удар. Последний! Нет, правильно говорить: «Крайний». Но, походу дела, в моём случае, всё таки последний. Последний для коровы.

Давно я не испытывал такого пристального давления со стороны посторонних людей. Это как пойти пописать — я вот не могу пустить струю, пока рядом кто-то стоит. Жму-жму, а с конца даже не капает! Вот и сейчас, окружили меня со всех сторон и ждут чуда! Я так не могу!

Я зажмурился, от злости сжал губы, и уебал.

Горячая кровь брызнула мне на лицо, залила Роже платье, и струей ударило отцу в глаза. Даже залетело маме в ведро, испортив молоко.

Пиздец!

Корова сильно дёрнулась, лягнула меня, кинув в грязь, затем скрючилась, и в тот же миг обмякла, выкинув язык.