Я решил подойти ближе, осмотреться.

Одна из дверей отворилась, выпуская наружу бухое тело. Мужик скользнул по лестнице вниз, а последние две ступени проскользил на жопе, как на санях. Спина изогнулась, ноги выпрямились, а руки скрючило, словно его застиг инсульт. Скучавшие под тенью козырька бухарики подхватили подмышки подкатившее к ним тело и начали громко угорать!

Нужно срочно отлить! В таких гадюшниках всегда есть туалеты…

К этому моменту мой мочевой пузырь резало так, что я уже готов был обоссать себе штаны. Не удивлюсь, если проходя мимо шатающейся троицы, учую характерный аромат мочи, что свойственен такой породе людей. Сколько не тряси, а пол литра в трусы. И на штаны. И вот мне совсем не хочется благоухать как эти потные проходимцы!

Терплю…

Я подбегаю к деревянной лестнице на шесть ступеней. Хватаюсь за перилу, ветхую, шатающуюся из стороны в сторону как эта троица. Поднимаюсь. Кстати, когда я поднимался по лестнице, один из них пристально на меня смотрел. Даже разинул рот, и уже пытался что-то крикнуть мне вслед, но смог лишь зычно рыгнуть. Потом зашатался, и если бы не его друзья, ебнулся бы на камни. Пиздец там опасное место, можно и голову проломить!

Тяжеленная дверь не сразу мне поддалась. Но на второй раз, когда я точно рассчитал силы, всё прошло по маслу. Только я переступил порог, как на меня накинулся запах кислой мочи и пота. Столь мерзкий запах может говорить только об одном — народ бухает тут давно. Я попал по адресу. Наконец то нормальный бар! Не хватает только витающего над столами густого столба никотина, но это «природное» явление уже редко где встретишь.

Бары нынче детские пошли. Внутри кислород пропитан запахом лаванды и сортирным освежителем воздуха. Но тут другое! Тут по классике золотых двухтысячных, когда к словам интеллигентных людей не то чтобы прислушивались, а их просто посылали нахуй! Люди идут после работы отдохнуть, а не бабский цирк устраивать, распивая французике вина пятилетней выдержки! Только пиво, крепкие самокрутки, и разговоры с мужиками, отвлекающие тебя от самых мерзких тем твоей жалкой жизни.

Несмотря на утро и на солнце, палящее на всю деревню, внутри царил полумрак. Окна на боковых стенах закрыты ставнями, и свет тут еле-еле откидывали догорающие свечи, плачущие на пол возком. Держась на толстых верёвках, с потолка свисали две огромные люстры, напоминающие кресты. На каждом конце по свече, но от них толку никакого — коптят потолок в пустую. Мрачный дизайн, напоминает склеп!

Относительно тихо. Посетителей почти нет. Лишь спор мужской компании был слышен в дальнем углу трактира.