— Так, шкет, вали уже отсюда, — блеет мужик с козлиной бородой.
— А что, если не уйду?
Как же хочется ссать! Неужели нельзя было сидеть спокойно, выпивать, продолжать обсуждать потерю друга, и не обращать внимание на мимо проходящих! Если они от меня не отъебуться — я нассу кому нить на сандалии! Конечно, это будет выглядеть как полное фиаско, и меня быстро причислят к последним зассанцам, а столь неприятный факт никак не вяжется с неоспоримой победой моего интеллекта! Бухарики должны капитулировать, не приближаясь ко мне. Их рты должны зашиться, а жопы продолжать лежать на лавке…
Бля, начинается…
Мужик с козлиной бородкой начинает смотреть на меня красными глазами, толи от злости, то ли от непрекращающейся ночной пьянки. Изучает. Вместо улыбки, уголки его губ поползли к подбородку, а сами губы сжались как собачий анус.
— Ты… — шипит он как змея, — Как же тебя там…
Опираясь на спины друзей, патлатый прошёл вдоль лавочки, подошёл ко мне.
— Ты же сын Юриса? — уточняет он, чуть кланяясь ко мне. — Точно! Маленький засранец! Я узнал тебя! Знаешь, что странно? Почему твой отец не пришёл помянуть Томаса! А?
— Я почём знаю. Видимо, не захотел пить за жалкого проходимца…
— Да как ты смеешь⁈ Щенок!
Я отошёл, запустил ладонь в штаны, готовый выхватить свой хоботок и пустить струю ему под ноги. Просто, отстаньте от меня!
— Не бойся, я тебя не трону! А вот твоего отца, давно пора на кол посадить!
— Да что ты пацана пугаешь⁈ — крикнули ему из-за спины.
— Заткнись! Я уверен, что его батя виноват в пропажах! Вы видели его руки! Лапища!
— Да успокойся ты! — снова ему кричат из-за спины. — У тебя все виноваты!
И тут на меня нашло, может, моча в голову ударила…
— А может, — говорю я, — это ты крадёшь людей и подставляешь им свой тощий зад?
Бар наполнился хохотом, но, когда патлатый повернулся к своим упивающимся смехом друзьям, веселье как топором обрубило. Пот струился по его щекам. Рубаху покрывали влажные пятна — где от пота, где от бухла. Заправив чёлку за ухо, он повернулся ко мне. Состроил кривую рожу. И вот тут ему всего-то навсего нужно было сесть обратно за стол, к своим друзьям, и продолжить ворковать о своём приятеле! Но нет, вместо этого он совершает непоправимое. Вскинув руку, он тычет в меня своим кривым пальцем с обгрызанным ногтем и говорит, проговаривая каждое слово, словно я тупой!
— Ты, выродок Юриса, проваливай отсюда! Иначе отнесу тебя твоему папке, и поговорим с ним по-плохому!
Меня затрясло от гнева. Желание поссать, режущее мочевой пузырь изнутри, испарилось.
Ублюдок, как он смеет!