— Бежать? Куда?

Ладно, так просто от неё не отделаться! Девчонка настырная. Упёртая!

Я вскидываю руку и указываю на удаляющееся чёрное пятно.

— Старикан утащил моё ведро! Мама ждёт меня дома, с водой.

Я не знаю, слушает она меня, или ей похер, но вместо того, чтобы меня поддержать, она начинает говорить совсем о другом.

— Что с твоими ладонями?

А что с ними? А, точно, я же их содрал.

— Содрал, — отвечаю я, — Ладно, мне надо бежать…

— Постой!

Она берёт мою руку и вкладывает свою ладонь в мою. Получается очень жаркое рукопожатие. Без преувеличения! Тепло разлилось по моей коже, чуть-чуть покололо, затем стало щекотно и приятно. Она отпустила меня.

Опустив глаза, я не увидел ни ссадин, ни порезов на ладони, что были там буквально пару секунд назад. Охереть!

— Как ты это сделал?

— Побежали! А то останешься без ведра!

Такой энтузиазм я одобряю!

Мы побежали, но не быстро, не могу же я девочку заставить бежать быстро! Да и у самого дыхалка уже охеревает, но об этом мы никому не скажем!

— А что за старик? — спрашивает она.

— Да я ебу… — да ёпты, опять вырвалось, — Не знаю!

Надеюсь, что она и слов таких не знает. Тогда может и не стоит себя сдерживать? А как же воспитание, принципы? Джентльменом нужно оставаться при любых обстоятельствах, даже если тебе разрешают делать всё что угодно!

С минуту мы бежим вдоль глухих заборов, тянущиеся до самого конца дороги, с которой старикан уже сошёл и побрёл куда-то сквозь зелёное поле высокой травы.

Деревня закончилась. Мы подбежали к началу поля и уже вместе увидели уходящую фигуру в лес. На спине старикана лежали седые сосульки длинных волос, достающие до пояса, и когда их увидела Роже, она вдруг остановилась, схватила меня за рукав и начала шептать мне на ухо:

— Отто, погоди! Ты серьёзно? Ты хочешь за ним и дальше бежать?

— На полном серьёзе хочу! А что случилось?

— С тобой точно всё нормально?

Так, начинается! Чую какой-то подвох!

— Да всё со мной нормально! Ведро надо вернуть!

— Ты хочешь пойти за Азуоласом?

Да я и не знаю что он за хер, мне какая разница. Важно одно — у него моя вещь, и я её верну!

Я смотрю старикану вслед и вижу, как подол его мантии прижимает траву, цепляется за длинные стебли. Старик хватается за края своего одеяния и грубо одёргивает его на себя. Нас он не видит, он даже не смотрит назад. Он уверенно двигается в сторону леса, держа моё ведро!

— Забудь о ведре, — говорит Роже. — Маме скажем, что уронили в колодец!

— Нет! Я без него не вернусь! Да что тут такого? Пойдём за ним, и заберём. Что он нам сделает? Запрёт в сарае? Или в подвале? А потом приготовит рагу из детей?