— Вы на что намекаете, Апполинарий Григорьевич?
— Почему намекаю? — удивился Куликовский. — Я прямо и честно приглашаю вас отметить победу сразу после освобождения Мальты от англичан и возвращении её в состав Российской Империи.
Катерина Орджоникидзе мило улыбнулась:
— Тоже буду с вами честной, Апполинарий Григорьевич. Я очень надеюсь, что знакомство с Его Императорским Высочеством цесаревичем Василием Иосифовичем позволит мне не попасть на каторгу за ваше убийство.
— Какое убийство? — опешил Куликовский.
— Преднамеренное, хладнокровное, совершённое с особой циничностью. Ещё одно неприличное предложение, и я отстрелю вам… хм… гениталии. И добью выстрелом в лоб. Но не сразу, чтобы вы смогли прочувствовать неуместность ваших ухаживаний.
Вася, невидимый в тени надстройки, решил не вмешиваться в разговор. В то, что Катя пристрелит своего напарника, он не верил, но смазывать воспитательный эффект от выговора не хотел. Разберутся сами, не дети же!
Чкалов, бесшумно подошедший следом, протянул плоскую серебряную фляжку, которую так удобно носить в кармане или за голенищем сапога, и шёпотом спросил:
— Волнуешься за девочек?
Вася молча кивнул, открутил крышку и сделал большой глоток. В жизни Василия Красного это был первый глоток шустовского, раньше не находилось ни желания, ни повода. Сегодняшней ночью есть и то и другое. А у девушек всё будет хорошо! Иначе и быть не может!
Глава 7
— Господи, пусть всё будет хорошо! — сержант Кристофер Обальдистон непослушными губами громко пытался докричаться до небес, и с ужасов смотрел, как огонь от внезапно выпавшей неизвестно откуда и чуть позже вспыхнувшей маслянистой жидкости накрыл пороховые картузы первых выстрелов, заблаговременно сложенных у орудий. Но господь, видимо и проливший огненный дождь на батарею, не отвечал. Он лучше знал, кому сегодня должно быть хорошо.
Взрыв… И ужи никто и никому не молится…
— Почему так? Разве щит не должен… — выскочивший из подземного каземата генерал Уильям Сомерсет Моэм не закончил фразу, так как очередь из четырёх бронебойно-зажигательных пуль разорвала его пополам. Нынешней ночью кто-то хорошо стрелял.
— Хорошо бы не к нам! — шестнадцатилетний саб-лейтенат дальномерного поста, чья семья купила юному наследнику звание и должность в спокойном, тихом и почти райском месте, с беспокойством вслушивался в темноту, откуда доносился стрёкот, напоминающий звуки швейной машинки и кофемолки. Шум мотора русского летательного аппарата почти не различим в грохоте взрывов на береговых батареях, но если напрячься… — Господи, хорошо бы не к нам!