Василий Иосифович в общении прост и доброжелателен, чем выгодно отличается от многих уже упомянутых благородий, особенно от тех, кто начинал службу при прошлом царствовании. Тогда император Николай Второй в мягкости своей потакал офицерским невинным шалостям, и полирование морды для простого матроса не было делом непривычным или из ряда вон выходящим. Это сейчас за зуботычину офицер может отправиться в Камчатскую флотилию, где холодные ветра часто сдувают с палубы в студёную воду таких вот дантистов. По пяти-шести человек в год сдувает, и ни разу никого не успели спасти. А может и не старались, то только господу богу известно.

Такого бы старшего офицера на родной линкор, и можно выходить в одиночку против всего британского флота! Но увы, это только помечтать, потому что море Василия Иосифовича не интересует, и он видит себя покорителей и повелителем воздушного океана. И господь ему в помощь.

Красного не интересовало не только море, но и мнение вахтенного вестового, тем более не высказанное вслух. Он принял прохладный душ, смывая усталость и негативные эмоции от знакомства с итальянцами, накинул трофейный шёлковый халат с золотыми драконами, и совсем было лёг спать. Но не успел — в дверь*** адмиральских апартаментов кто-то постучался с назойливой решительностью.

***Мы знаем, что моряки отказываются разговаривать с посторонними на нормальном человеческом языке, и называют пол палубой, потолок подволокой, стены переборками и так далее. Но мы, как люди цивилизованные, будем пользоваться привычными нам терминами.***

Пришлось вставать и идти в переднюю залу открывать. Открыл. Удивился. Даже поразился.

— Лизавета?

За дверью действительно стояла Лиза Бонч-Бруевич. Она очень нетвёрдо стояла на ногах, поэтому вцепилась в открытую дверь двумя руками и не решалась сделать хоть один шаг вперёд. Или в глазах троилась, и не могла выбрать единственную из трёх видимых дверей.

— Вася, я твоя!

— В какой смысле? — на всякий случай уточнил Красный.

— Сразу во всех! — Лизавета наконец-то определилась с правильным направлением движения, и чудом удерживая равновесие, пошла в сторону спальни, по пути разбрасывая детали форменной одежды и некоторые предметы сугубо женской экипировки. — Где здесь кровать, Васенька?

Вот у самой кровати Лизоньку и предала узкая форменная юбка — она коварно заплела ноги, и девушка рухнула плашмя на одеяло. Вася бросился на помощь, но было уже поздно. В том смысле поздно, что девушка уже спала. Вероятно, уснула ещё в падении.

Ну, весу в ней совсем немного, и Красный переложил Лизавету поудобнее, поправил подушку под её головой, и укрыл одеялом. Сам вышел в залу и нажал кнопку электрического звонка.