Ну, да. А показывать-то и нечего. У него в кошеле было десять грошей. Грош — это двенадцать парвусов. Сорок яиц даже по ценам этой вымогательницы.

— У меня только гроши. Может сало есть?

— Рано ещё, кто же летом свиней режет⁈ Я сдачу дам.

Уже переложив яйца в мешочек к луку и получив сдачу мелочью, Коська решил спросить про соседа. Рассказал о случившемся.

— Вот ведь Тимоха, злыдень. Это он специально тебя к Никодиму послал. У него беда в детстве была, — тетка понизила громкость до шёпота и цыкнула на пацанов, которые тут же за дверь прыснули, — Никодим мальцом на дерево залез и упал, при этом хозяйством за сучок зацепился, ну и яичко одно повредил, кровищи, говорят, было, страсть. Снесли его в монастырь и там вылечили, только яичко одно осталось. Так этот злыдень Тимоха, вечно над ним издевается. Вот и тебя послал. А яйца у Никодима есть, давай ещё три парвуса, я сейчас сама схожу принесу, раз тебе мало.

Через десять минут, парень уже подходил к воротам терема. Пришлось опять тарабанить и звать Сбышека. Калитки в воротах не было, а лях ворота всё время держал закрытыми и с засовом подолгу возился. Может ему это нравилось. Нужным себя ощущал.

Хотелось рвать и метать. Просто хотелось рвать и метать. Пока Коська в очаге огонь разводил, пока сковорода нагрелась, пока он яйца бил и в молоко добавлял, да пока омлет доходил, припёрся дядька Савелий. Злой как собака. Наорал на Сбышека, что тот долго открывал, потом напыхтел на брата Константина, а в оконцовке схватил деревянную миску и две трети омлета туда себе пересыпал. Коська сделал омлет из десяти яиц, рассчитывая только на себя и монаха. И теперь чего. Штук семь, если по объему, ратник себе по-братски отделил. А ведь сам вчерась рассказывал, что их три раза кормят в кремлике. Или каша — это не еда, а перекус.

— Что-то случилось, дядя Савелий, — пересыпая остатки роскошного минуту назад ужина брату Константину, поинтересовался парень у родича и начал готовить вторую порцию. Но лука уже нет, не так вкусно будет и молока на донышке кувшина, ну так дарёное, это с завтрашнего дня козы станут им молоко давать, а пока хозяйке и доярке пополам. Такая у них договорённость. И с этим тоже придётся что-то делать.

— Осерчал на меня князь, что мы… что я Третьяка этого — татя упустил. Кричал, ногами топал, чуть плетью не перетянул. На ворота на месяц в наказание поставил. Это как наказание у нас. Нерадивых ставят. Ну, на три дни обычно, на седмицу, не больше, а тут месяц. Это же не выдержать. Не поспишь толком, только трохи, по очереди, ночью. В общем, месяц меня не будет. Сами тут разбирайтесь.