И до меня вдруг дошло: я сижу в психиатрической клинике, с перекошенной от злости рожей, и пялюсь в одну точку — туда, куда только что веером было выброшено разорванное фото, которое сейчас обрывками валяется на полу.

Наверное, из нас троих в этой комнате, только я сейчас выглядел сумасшедшим.

Дед, собиравший изображение лошади, ехидно усмехнулся, вертя в пальцах кусочек пазла. «Да-да, ты такой же чокнутый, как и все тут» говорили его глаза.

Настя опять дернула меня за руку, в этот раз, разворачивая к себе и ловя мой взгляд.

— Это он сделал с тобой? — спросил я тихо, словно говорил с хрупкой птичкой, сидящей на ветке. — Из-за него ты не говоришь? Из-за него попала сюда?

Настя отрывисто кивнула.

— Он… — меня вдруг осенило, — он может больше, чем остальные люди?

Она недоверчиво прищурилась, пытаясь понять, стоит ли отвечать. Понурилась, начала неуверенным привычным движением тереть безымянный палец без кольца.

— Он умеет делать что-то, что другие не могут, да? — уцепился я за догадку, боясь, что Настя замкнется.

Она кивнула, не поднимая взгляда.

Не знаю, почему я это спросил. Не знаю, как такое пришло мне на ум, но когда я увидел ухмыляющегося Вовку, все как будто встало на свои места. Его взгляд, ее страх, вибрации в воздухе. Я просто понял, что он такой же. Не знаю, почему не заметил этого раньше, когда мы были лицом к лицу.

— Он… — я хотел спросить, но слова давались тяжело, как будто ее немота перекинулась на меня. Пришлось себя пересилить, чтобы вопрос все-таки прозвучал: — Это он виноват в том, что случилось с твоими родителями?

Она вдруг вскинула голову, убрала пряди с лица и покивала, спокойно и размеренно, как будто тоже пережевывала эту мысль вместе со мной.

Мне больше нечего было сказать. И нечего было спросить. Если бы у меня было время, а она могла говорить, возможно, мы бы многое обсудили. Но все сложилось так, как сложилось, и поэтому я произнес единственное, что казалось действительно нужным:

— Я тебя вытащу, слышишь? Я все исправлю, обещаю тебе.

И словно в подтверждение моим словам заорала сирена — подытожила, провела грань под сказанным. Настя красноречиво толкнула меня в плечо в сторону двери.

«Проваливай!»

Это было понятно без слов.

Настя догадалась, что сейчас придут по мою душу. Вряд ли ее каждый день посещают гости со странными вопросами, а потом врубается сигналка.

Я еще раз посмотрел на нее, чтобы как следует запомнить, в кого Вовка превратил ее. Чтобы, когда я до него доберусь, ее лицо всплыло перед глазами. И одобрило то, что я собираюсь с ним сделать.