— Попался, голубчик! — прогремел Василий, вынырнув из дверного проема. — А ну иди-ка сюда, сейчас воспитывать тебя будем.

— М-м-м, — испуганно прохрипела Настя позади меня.

— Не грусти, красавица, — я подмигнул ей, обернувшись, — встретимся на свободе! — Отсалютовал и проверил шкалу кредитов:

22 кредита доступно для использования.

Ну, берегись…

Я еще толком не знал, что буду делать. Василий уверенным шагом Тирана[1] обходил столы, которые преграждали ему путь ко мне, а я судорожно пытался придумать, как затормозить верзилу, не просрать кредиты и не поселиться потом в психушке под прозвищем «Артем Балбесович Потрачено».

— Вася!.. — вдруг подал голос дед, с которым Василий почти поравнялся. — Сзади! — проорал он и начал махать костылем, указывая куда-то в сторону. — У него напарник!

Верзила на секунду замешкался, недоверчиво обернулся, и этого мгновения хватило, чтобы дед со всей дури огрел его костылем по башке.

Вася как-то глухо крякнул, замер и через секунду, начал медленно оседать. Сказать, что я офигел — ничего не сказать.

— Да не стой ты как статуя, — проворчал дед, поправляя заношенную рубаху и торчащие во все стороны седые патлы, — беги давай!

Я только и мог сделать, что кивнуть. И в этот кивок я вложил и согласие, и благодарность, и даже чуть-чуть восхищения. Не знаю, прочувствовал ли это дед… Скорее да, чем нет, потому что усмехнулся еще шире.

— И придуркам тем офисным передай… — поднял костыль вверх, словно это был легендарный магический посох и хриплым ехидным голосом прогрохотал: — Побежден, но не сломлен!

Какой бы завораживающей ни была картина, оставаться тут дольше я не мог. Метнулся к двери, и уже позади себя услышал раскатистый громоподобный хохот и лязг рассыпающихся по полу кусочков пазла. Мне казалось, вслед мне хохочет сам Тор, спустившийся с неба и решивший скоротать старость в комфортабельной психушке, собирая пазлы с лошадками.

И какой бы глупой ни была мысль, она казалась не такой абсурдной, как то, что сказал мне дед напоследок.

Каких офисных придурков он имел в виду? Мне приходили на ум только «костюмы», но разве он мог их знать? Он же просто чокнутый! Или это я чокнутый, потому что ищу логику в его словах?

— Аркадий Петрович! — пропищал возмущенный женский голос, и я услышал звук опрокидываемого стола и новые раскаты зловещего дедовского хохота. Следом очередной писк: — Да что ж вы творите⁈

Дальше подслушивать не стал, рванул по коридору, игнорируя любые вопли. Если б не замешкался у разросшегося фикуса в широком горшке, сбил бы с ног, молоденькую медсестричку. Я и так налетел на нее со всей дури, но хотя бы смог удержаться на ногах и удержать ее. Девушка ошалело уставилась мне в глаза, губы дрогнули, и я понял — еще мгновение, и заорала бы что есть мочи. Пришлось действовать грубо и по-дикарски: закрыл ей рот ладонью и прижал к стене, очень вовремя навалившись на нее тушей, потому что милашка уже готовилась двинуть мне коленом по самому уязвимому и дорогому. Не вышло, я был проворней.