Однако то крепкий здоровяк. Валентин же внешне не особо отличался от Романа или двух других мужиков, бесчувственные тела которых на своем плече притаскивал волчара-подранок.
Отперев дверь клетки, волкодлаки втолкнули внутрь Валентина. Тот умудрился устоять на ногах и одарил инопланетян злобным взглядом. Остальные же смотрели с явной надеждой. Надеялись, что на сегодня все закончилось.
Но нет. Люмпус-охранник уставился на меня и прорычал:
— Рогор!
— Рар-рар! — поддакнул ключник.
Глава 29 Опасность
Мохнатые пальцы волчары крепко сжимали сзади мою шею. Я покорно шагал по коридору, стараясь думать о чем-нибудь хорошем. Хорошего вокруг осталось мало, приходилось вспоминать прошлое — пьяную юность, беззаботное детство…
— Лерур? — удивленно порычал конвоир, указывая на меня пальцем.
— Реру-ру, — ключник пожал плечами.
Похоже, я сумел настолько абстрагироваться от происходящего, что начал улыбаться. Ну еще бы, сейчас у меня в голове прокручивалась история, когда мой однокурсник после экзамена по философии распивал пиво в карете скорой помощи, пока меня везли в больницу с разорванной рукой. А потом несколькими часами позже, уже глубокой ночью, мы перлись пешком домой через весь город, перепутали мосты и дали огромный крюк… то еще приключение с семью свежими швами и алкоголем в крови.
Да уж, о подобных способах сдерживания я читал когда-то в интернете. Но там был несколько другой подтекст — речь шла о продлении близости с любимой женщиной. Все мужчины знают этот секрет — мол, если накатывает, подумай о мертвых голубях, бабушках, футболе или интегралах, и все пройдет.
Этот нехитрый метод немного помогал мне сейчас, ведь накатывало знатно (но далеко не столь приятное). Перестану пытаться отвлечь себя всякой забавной ерундой — мигом превращусь в здоровенную тварь и вырву хребты из меховых шкурок люмпусов.
Коридор впереди освещался гораздо лучше, еще издали я заметил четыре горшка со Светящимися клыками. Видел и распахнутую дверь — точно такую же, как и в нашей камере, — из вертикальных антрацитового цвета прутьев.
Когда мы поравнялись с первым горшком-светильником, я грязно выругался.
— Эр-эр! — хохотнул волчара, вталкивая меня в пыточную.
Запекшейся крови на стенах и полу вроде бы меньше, чем в разделочном цехе, но из-за обилия света она выглядит гораздо более зловеще. Жутко смотрятся и грязные инструменты. Посмотрев в их сторону, я против воли скривился. Но куда сильнее напрягали куски мяса, оставшиеся на изогнутых антрацитовых крюках.
— Эр-эр! — хохотнул белошкурый люмпус-шаман, находившийся в помещении.