Постепенно боль приутихла, обида подёрнулась пеплом жизни. Вот только отныне Люба смотрела на всех через чёрные очки, изначально подозревая во всех смертных грехах.

В принципе, основания у неё на то были. Такую женщину хотели заполучить многие, но, видя в её глазах неприкрытую ненависть, сразу же отставали. На фиг, на фиг такое удовольствие. Вон сколько вокруг красивых и не очень невостребованных бродит!

Она и в командировке не позволяла себе никаких «любовей», отшивая тех немногих, кто отважился за ней приударить. А затем с мстительной радостью наблюдала, как они «гремели» яйцами, не в силах её обуздать. Первоначально Любовь Владимировна работала на санитарном судне, что базировалось на островах Дахлак. Но из-за тяжёлого характера и откровенного мужененавистничества её быстро сплавили на берег. В итоге она попала в военный госпиталь в столице Эфиопии. Может, и к лучшему.

Персонал в госпитале подобрался самый разнообразный. Младший штат полностью состоял из эфиопов и эфиопок. Средний медицинский персонал тоже в основном из эфиопов, но встречались и кубинцы. А вот квалифицированные врачи были либо из Советского Союза, либо те же кубинцы, успевшие окончить мединститут в СССР.

Последние неплохо говорили по-русски, и общий язык она с ними нашла легко. Впрочем, врачей-кубинцев было немного, и все успели обзавестись семьями. Бобылями ходили лишь Люба, да старый хирург, пустившийся в эту авантюру дабы обеспечить многочисленных внуков.

Да и не до личной жизни было. Работы оказалось непочатый край, и работы тяжёлой. Повстанцы в последнее время активизировались, и раненые прибывали буквально пачками. Подчас Любовь Владимировна даже не успевала запоминать их имена. Одни выписывались, другие поступали, некоторые умирали… Но Любовь Владимировна прилагала все усилия, чтобы такое случалось как можно реже. Однако то ли её знаний и умений подчас не хватало, то ли просто время их вышло. Тогда она тихо плакала в своей небольшой комнатке. Впрочем, работа на грани физических и духовных сил как нельзя лучше подходила ей, позволяя (или помогая?) просто забыть и о себе, и о своих желаниях. Не до них становилось.

Иногда, ближе к вечеру, когда солнце переставало жарить, Любовь Владимировна выходила в город. Бродя в гордом одиночестве по улицам Аддис-Абебы, Люба порой ловила на себе заинтересованные взгляды. Чаще вслед молодой женщине смотрели незнакомцы. Но и эфиопки поглядывали: стройная фигурка необычайно светлокожей женщины резко выделялась на их фоне. К тому же, многие её уже знали и приветствовали, радостно улыбаясь. Это грело, и молодая врач вежливо улыбалась в ответ.