Нет, он действительно хотел счастья и процветания Эфиопии, но, как часто водится, на свой манер. Последовавший сразу за переворотом красный террор лишь подтвердил прописную истину: лес рубят — щепки летят! Но ничего, Дерг на корню подавил все оппозиционные выступления. Дальше — больше: разгон студентов, крестьянские ассоциации и прочие прелести коммуны. Однако генерал Негусси долго не хотел признаться себе, что всё пошло совсем не так, как хотелось изначально. Нужно срочно спасать ситуацию!

На следующий день Мерид Негусси уже направлялся в Аддис-Абебу. По прибытии в столицу сразу позвонил в приёмную Менгисту и уточнил, когда можно будет прийти на приём. Ему назначили на семнадцать. Отлично! Значит, есть ещё время для подготовки доклада. Да и собраться с мыслями, коих у него в достатке, тоже не помешало бы. Всю дорогу генерал думал: что делать, что сказать и как убедить Менгисту.

Внимательно прочитав петицию повстанцев, Мерид счёл её удовлетворительной. Договор эритрейцев можно принять за основу. Спорную, но всё же основу. Впрочем, Негусси был уверен: Исайяс уступит по многим пунктам. Но для этого потребуются переговоры.

Без десяти пять вечера генерал уже находился в приёмной и ждал, когда Менгисту примет его. У адъютанта зазвенел телефон. Сняв трубку и переговорив, тот встал и сообщил:

— Вас ждут, товарищ генерал. Проходите.

Выдохнув, начальник Генштаба вошёл в кабинет. Едва увидев посетителя, Менгисту вышел из-за стола и, широко раскинув руки, горячо приветствовал своего соратника.

— С чем пришёл, как съездил? — усадив генерала за стул рядом с собой, спросил Мариам. — Встречался с этим?

— Встречался.

— И что?

— Вот, передали свои требования.

Менгисту схватил бумаги и погрузился в их изучение. Негусси не стал терять времени даром и, пока Мариам читал, незаметно убеждал его не рубить сгоряча:

— Условия, конечно, не самые приемлемые, но тут есть простор для манёвра.

— Гмм. Пока я не считаю их требования «приемлемыми», — продолжая читать, проговорил глава Эфиопии.

— Но нам нужен мир, — исподволь гнул свою линию Негусси. — Или хотя бы перерыв в гражданской войне. В войсках много недовольных, идёт брожение, все устали от бессмысленной братоубийственной войны. Следует пойти на соглашение.

— Но это бред! — отозвался Менгисту и отбросил от себя листки с условиями повстанцев. Бумага веером рассыпалась по столу.

— Мы можем с ними поторговаться, и они наверняка уступят.

— Не буду я с ними торговаться! Я не торгаш! — взорвался красный негус. — Мы не для того свергали императора, чтобы давать слабину перед какими-то повстанцами. Почему они решили отделиться?