Придя к такому решению, генерал на следующий день позвонил генерал-майору Абрамяну Хачику Минасовичу, что являлся главным военным советником при нём, как при главе Генштаба.

— У меня есть для вас очень важная информация, Хачик Минасович.

— Я понял, — сразу отреагировал тот, — я зайду к вам минут через двадцать.

Ровно через семнадцать минут Абрамян входил в кабинет генерала Негусси. Поздоровавшись за руку с начальником Генштаба, советник присел на предложенный ему стул и приготовился внимательно слушать. Взяв небольшую паузу, генерал покрутил в руке карандаш и, наконец, начал непростой для себя разговор.

— Наша беседа с вами будет совершенно серьёзная, точнее совершенно секретная, уважаемый Хачик Минасович, — на ломанном русском произнёс генерал. — Дело в том, что в Аддис-Абебе, а точнее в высших эшелонах Эфиопской армии зреет заговор. И мятежники вполне серьёзно обсуждают вопрос о свержении режима Менгисту Хайле Мариама. Недовольная политикой президента наиболее прогрессивная группа офицеров готова выступить против его курса, который, по их мнению, завел страну в тупик, особенно в войне с Эритреей.

— Вы серьёзно? — опешил полковник.

— Абсолютно серьёзно. Менгисту поручил мне собрать списки тех, кто в этом замешан, и сообщить вам, чтобы вы помогли найти остальных причастных. Может, и у вас есть какие-то сведения. Они считали, кстати, справедливо, что гражданская война вообще недопустима. Используя каналы связи с руководством повстанческого движения НФОЭ, заговорщики вели переговоры с представителями Эритреи.

— Предмет переговоров? — немного оправившись от потрясения, спросил Абрамян.

— Прекращение гражданской войны.

— На каких условиях?

— Эритрея остается в составе Эфиопии, но получает автономию. В стране проведут досрочные выборы представительной власти, куда войдут и депутаты от Эритреи. Вот такие дела.

— Когда они собираются провести переворот?

— Свое выступление мятежные офицеры хотели приурочить к моменту, когда Менгисту вылетит из страны на один из международных форумов.

— Вам известны имена заговорщиков?

— Вот список, составленный мною.

Абрамян несколько завис, получив такие сведенья: надо поставить в известность руководство КГБ и как можно быстрее.

— Я перепишу?

— Да, пожалуйста.

Торопясь и разрывая бумагу дрянной шариковой ручкой, полковник лихорадочно переписывал имена старших офицеров. Их оказалось довольно много! Это лишний раз доказывало, что заговор успел пустить глубокие корни.

— Я немедленно доложу об этом своему начальству и старшему сотруднику госбезопасности, который нас курирует. Сегодня же вечером об этом узнает Москва!