— В таком случае: могу ли я рассчитывать на разовые авторские выплаты за каждое запатентованное вами лекарство или эликсир? И сколько процентов вы готовы мне выделить?

— Выплаты будут. Я уполномочен заявить, что вы будете получать за пользование патентом на каждый препарат от пяти до десяти тысяч долларов. А если средство окажется сверхэффективным, способным исцелить заболевания, которые на данный момент являются неизлечимыми, то сто тысяч долларов. Что же касается процентных выплат, то я гарантирую вам выплату пяти процентов от стоимости каждого средства.

— Пять очень мало.

— Ммм… Мы можем предложить вам чуть больше, но не свыше десяти процентов. И то лишь потому, что вы предоставляете нам эксклюзивное право на изготовление и реализацию. В благодарность за то, что вы выбрали именно нас, а не других.

Я задумался. Вот же, блин, тут о власти надо думать, а я всё о деньгах да о лекарствах. В общем, патовая ситуация: невыгодно это мне. Очень невыгодно! У меня есть лекарства, способные вылечить разные болезни, вплоть до иммунодефицита человека. А тут какие-то копейки.

Кстати, а СПИД уже появился? Не помню. На дворе 1984-ый, но информации о СПИДе и ВИЧ я пока не встречал в новостях. Да я их, собственно, и не смотрю почти. Всё больше по горам скачу, как горный козёл. Так как же мне выйти из этой патовой ситуации? Нужно выкручиваться.

Всё это время аль-Зафири терпеливо ожидал моего решения.

— Мне надо обдумать ваше предложение и телеграфировать в Аддис-Абебу.

— Разумеется. Поступайте, как вы считаете нужным.

— Тогда отвезите меня на телеграф. За это время я всё взвешу и приму решение.

— Хорошо.

Хуссейн вызвал машину, и меня отвезли на телеграф, где я отбил телеграмму Фараху на английском:

«Готовься стать работником международной лаборатории тчк я решил вопрос тчк готовь людей и средства тчк начинаем работать тчк условия прежние тчк хвала небу тчк».

Отбив телеграмму, я не стал ждать ответа. Он, собственно, не особо меня интересовал. Но ведь надо же показать свои сомнения и работу. Пусть не думают, будто я как Герасим на всё согласен. Но они и не думали. Пока я ездил на телеграф и обратно, прошло два часа и настало время обеда.

— Пойдёмте, пообедаем, — обратился ко мне аль-Зафири. — Говорят, сытому человеку думается намного лучше, чем голодному.

— У нас в Эфиопии говорят: сытый лев даже быка не трогает.

— Хорошая у вас поговорка, — расплылся в широкой улыбке представитель эмира, — мне нравится! Ну, так пойдёмте и покушаем.

— Пойдёмте, — не стал я упрямиться.

Спустившись вниз, мы очутились в шикарном ресторане, украшенном мозаичным орнаментом. Благоухающие восточные благовония навевали умиротворение. По залу неслышно сновали невысокие миловидные официантки. Судя по внешнему виду, филиппинки. Усевшись за отдельным столом в углу зала и сделав заказ, мы продолжили деловую беседу.