Увидев здание, где находился штаб местной обороны, я направился туда в надежде отыскать генерала, которому предназначался пакет. А то опять сбежит, теперь уже обратно в Асмэру.

Генерал оказался на месте и как раз проводил совещание. Узнав о моём прибытии, он разрешил мне присутствовать на нём.

Войдя в большую комнату, где сидели командиры, я опустился на стоявшую возле двери лавку.

— Итак, товарищи, мы располагаем двумя пехотными дивизиями и одной механизированной бригадой. Плюс два дивизиона полевой артиллерии. На этом всё. Нам обещают поддержку авиации, но это не точно: её могут задействовать на другом направлении. Ещё есть отряды самообороны племени кунама, точное количество они не сообщают, но их явно больше тысячи человек. Все они слабо вооружены и плохо обучены. Но выбирать нам не приходится, сейчас пригодится любая помощь, и эта лишней не будет. А теперь коснусь реальной обстановки. Против нас выдвинулись отряды повстанцев. Их много, явно больше, чем нас. Насколько больше — я не знаю. Данные разведки разнятся, и лучше никому не доверять. Впрочем, может у кого-нибудь есть критически важная информация по данному поводу?

Сидевшие в комнате офицеры начали выкрикивать, кто во что горазд, но по существу заданного вопроса так и не смогли ничего прояснить. В конце концов, все согласились с генералом, и не более того. Я поморщился: это балаган какой-то, а не служебное совещание! Это что за, твою мать, собрание акционеров колхоза «Новый путь!»?

«Ладно, со своим уставом в местный гадюшник лезть не стоит. Подожду, осмотрюсь, отдам пакет, да обратно вернусь», — рассуждал я. Но сбыться этим мечтам суждено не было.

— Так, мне всё ясно. Поэтому довожу до сведения всех присутствующих: повстанцы окажутся возле наших позиций уже завтра. И нам придётся оборонять город всеми силами. Мы должны не только дать отпор, но и разбить врага. Если этого не случится, то нам вскоре придётся убираться в Асмэру и там ждать окончания этой войны.

Я хмыкнул про себя: не самый плохой выход из данной ситуации.

Наконец, совещание подошло к концу, и все стали постепенно расходиться. К генералу подходил то один офицер, то другой с личными вопросами. Отпустив очередного военного, генерал Демисси Бульто дал мне знак идти за ним, что я и сделал. Мы вышли в коридор и, пройдя метров десять, упёрлись в дверь, за которой располагался кабинет начальника корпуса.

— Заходи, — бросил он мне и, войдя в кабинет, тут же буквально рухнул на стул.

Аккуратно прикрыв дверь, я оглядел комнату. На одной из стен висела большая карта Эфиопии. Причём она оказалась на русском языке. На ней даже имелись условные значки, изображавшие расположения воинских частей и прочую военную лабуду. Синими значками обозначались силы повстанцев-христиан, а зелёными — мусульман, а красным цветом эфиопские части. В остальном кабинет ничем больше не поражал, кроме запаха затхлости.