– Ох, какая я растяпа! Ради Бога, простите!

Шампанское нарисовало темное некрасивое пятно на его брюках, и я принялась салфеткой вытирать его.

– Пустяки! – отозвался мой попутчик. Не стоит беспокоиться, через несколько минут высохнет, это всего лишь шампанское.

– Вы не сердитесь на меня? – не знаю отчего я вдруг это спросила и тут же, о ужас, залилась краской.

– Сержусь? – он рассмеялся. А я была готова провалиться сквозь землю прямо в воздухе.

Я молчала, а нужно было непременно что-то сказать, и я не нашла ничего лучше, как произнести:

– Вы потрясающе красивы!

Я закрыла глаза, ожидая, что он снова рассмеется в ответ. Такого позора я еще не испытывала.

– Спасибо, Вы тоже. Вы очень и очень красивы, – последовал его ответ.

Я взглянула ему прямо в глаза – голубая бездна немедленно поглотила меня, а я почувствовала, как лечу в нее под рев двигателя нашего самолета. В этих двух его океанах я словно увидела всю свою жизнь. Уже после, когда я сойду с самолета, и меня в аэропорту Шарль де Голь встретит моя давняя школьная подруга и спросит, глядя на меня:

– Что-то случилось? Ты выглядишь как-то странно…

Я отвечу ей с самой глупой улыбкой на свете:

– Да ничего не случилось. Просто мои глаза встретились с его, и мир этот полетел к черту. Планеты сошли со своих орбит, солнце стало вращаться вокруг Земли, а снежинки полетели прямо на небо. Я посмотрела в его глаза и сошла с ума, он затонул на дне моих. И нам даже не пришло в голову об этом пожалеть.

– Ничего не понимаю! Лариса, ты говоришь стихами, это так на тебя не похоже.

Мне тогда хотелось петь и танцевать, не только красиво говорить. Я даже не знала, кого я процитировала. Возможно, свою собственную душу. Что мне было ответить подруге? В самолет я вошла обычным человеком, а сошла с него так, словно сошла с ума.

Это был самый дивный и необыкновенный полет в моей жизни.

– Александр. Меня зовут Александр, а Вас? – удивительный незнакомец продолжал смотреть на меня в упор.

– Лариса, можно просто Лара, – ответила я и снова залилась краской.

– Вы странная, Лара. В хорошем смысле этого слова.

Меня никто и никогда не называл странной, хотя, наверное, такой я казалась многим. Вот только многие ли решатся назвать вещи своими именами?

– Вот как? И что же во мне странного?

– Вы краснеете, словно девочка и кажетесь такой беззащитной, даже одинокой.

Он словно попал в точку.

– Не знаю, какой мир у вас внутри, – продолжал он, но мне кажется, что очень красивый.

Я как будто всю жизнь ждала именно этих слов.

– Никому не интересен мой мир. Мне даже доводилось слышать, что там у меня нет ничего, что я слишком легко отношусь к жизни и людям.