Так что фурор гравилёт всё-таки произвёл. Нодия даже покатал самых любопытных сотрудников, сделав круг над обсерваторией на высоте трёх сотен метров. Сотрудники были в восторге.

Время для нас на радиотелескопе освобождалось уже завтра. Поэтому вечером мы окончательно уточнили диапазон частот и область пространства, которую собирались прослушивать.

Собрались в небольшом конференц-зале при обсерватории. Я, Владимир Алексеевич Крат, братья Стругацкие, Фрэнк Дрейк, Генри Митчелл и ведущий радиоинженер Мэттью Нуччи — долговязый американец итальянского происхождения, слегка небритый, с вечно дымящейся сигаретой в углу тонкогубого рта.

— Итак, нас интересует вот это место в рукаве Ориона, — я обвёл указкой область на фотографии, спроецированной на большой экран. — Вот это слабое пятнышко- двойная звезда, вокруг которой, предположительно, вращается планета, на которой может быть разумная жизнь, достигшая такого технического уровня, что способна посылать сигналы в космос.

— Расстояние до звезды, если я правильно помню, двести тридцать девять световых лет? — уточнил Фрэнк Дрейк.

— Всё правильно.

— То есть, ваша гипотетическая цивилизация начала посылать радиосигналы двести тридцать лет назад? — спросил Мэттью Нуччи.

— Да, — подтвердил я.

— С какой периодичностью?

— Откуда ж мне знать? Давайте так. Слушаем неделю круглосуточно, а там решим, что делать дальше. Это возможно? — я посмотрел на заместителя директора.

— Мэттью, это возможно? — переадресовал вопрос Генри.

— Всё возможно, — пожал плечами радиоинженер. — Как скажете. Хотя лично я считаю это ненаучной блажью, сразу говорю.

— Сильно сказано, — ровным голосом произнёс Владимир Алексеевич.

— С точки зрения науки, — сказал Дрейк, — нет никаких областей пространства, более или менее приоритетных для наших целей. Всё, что мы имеем — это умозрительные гипотезы. Мы даже ни одной планеты вне Солнечной системы не открыли, о чём говорить?

— Они есть, — сказал я. — Не могут не быть.

— Как и внеземной разум, — кивнул Дрейк. — Очень на это надеюсь.

— Частота — от восьми целых двух десятых гигагерц до… — договорить я не успел. Дверь в конференц-зал распахнулась и вбежал какой-то встрёпанный и лохматый молодой человек в очках, одетый как почти все мужчины здесь: лёгкие брюки, тенниска с короткими рукавами, сандалии на босу ногу.

— Простите! — воскликнул он возбуждённо, поправляя очки на носу. — Господа, кажется, у нас сенсация!

— Что случилось, Эрик? — нахмурился Митчелл. — Кажется, ты сейчас должен быть на дежурстве? Господа, это наш молодой подающий большие надежды учёный Эрик Хэнкс.