Вот она прыгает на синоби и вонзает ему в спину меч…

Радость из-за того, что успела проткнуть врага до того, как он успел скастовать заклинание против ее любимого…

Жадное пламя охватывающее и пожирающие ее…

Печальный звон кулона артефакта от огня разлетевшийся на мелки осколки…

Полыхающая одежда…

Невероятную боль охватывающие все ее тело…

Горящие волосы и закипающие глаза…

Безумный крик исходящий из нутра ее тела…

А затем тьма…

До тех пор когда она не открыла глаза у себя в повозке целая и невредимая.

И не закричала от фантомной боли сожжённого тела.

Каждый раз как она закрывала глаза все повторялось — огонь и боль.

Огонь и боль…

Конец интерлюдии

Я так и просидел до самого рассвета лишь эпизодически вставая и делая круг по поляне разминая тело.

Как только над краем леса показались первые лучи солнца лагерь стал просыпаться. Возчики вставали неторопливо — зевая и потягиваясь. Бегали в кустики и садились у вновь разведенного костра над котором уже висел пузатый котелок. На меня поглядывали с любопытством, но никто из них не подошел с расспросами, как бы показывая, что они сами по себе, а мы сами по себе. Переполох возник где-то через полчаса, когда обнаружилась пропажа одного из них, но подошедший на шум Маркус объяснил, что послал его вперед с посланием о нападении на форпост гвардии. Дескать он после выполнения поручения либо нас догонит, либо вернется прям в деревню. Старшего возчиков эти слова удовлетворили и пожав плечами мужики вернулись к своему костру, на котором, в котелке, уже подходила каша, истекающая соблазнительными запахами. Шпион синоби судя по всему особой любовью среди жителей своей деревни не пользовался — «помер Ефим, ну и хрен с ним»! Ну, нам это было только на руку. Объясняться с мужиками насчет реального обличия этого Ефима мне было бы сложно, да и опасно для них же. Наверняка после пропажи синоби в эту деревню придут люди из его клана и будут расспрашивать-выпытывать — где, почему и как.

Пока Маркус объяснялся с бригадиром возчиков я сходил к наколотой куче дров, набрал поленьев и сложив их в костер, поджег их, скастовав небольшой файербол. После позавчерашнего боя мне уже не нужно скрываться. Наоборот я хотел при свидетелях подчеркнуть, что я маг и дать понять почему я вышел из схватки победителем на случай расспросов. Судя по внезапному стихшему разговору мужиков мои действия заметили.

Кстати, после второй инициации, ограничение творить магию находясь под артефактом иллюзии на меня больше не действовало. Это я выяснил случайно ночью, отойдя в кустики по нужде скастовав светлячок и забыв отключить арт. Несколько последующих экспериментов по созданию разных плетений подтвердили это. Почему так — не знаю, но это давало мне кучу приятных возможностей. Во-первых — тренироваться, не отходя далеко от лагеря и не снимая личины. Во-вторых, видя, что я магичу ни у кого не возникнет сомнения, что этот облик мой настоящий и тем проще мне будет легализовать настоящую внешность Демидова, когда придет время.