Походив с полчаса по плотно набитом народом базару, я стал богаче на одиннадцать набитых кошелей, которые я снимал с богато одетых граждан, справедливо считая, что чем богаче одежда, тем богаче улов. Увидел и конкурентов — босоногих мальчишек, снующих по толпе и пронырливых молодых людей. Хорошо одетых и с ухоженными руками пианистов. Играли они этими руками на карманах беспечных сограждан, прямо скажу — красиво.

Пересчитав свой улов в темном и узком переулке в тени кустов мысленно присвистнул — сто сорок золотых монет, плюс две полных ладони серебряных. С этими деньгами можно с оптимизмом смотреть на поход по магазинам, к цирюльнику и на ужин. Что я и сделал.

Сначала прошелся по магазинам одежды. Ну, до унифицированной по размерам одежды здесь конечно еще не додумались. В основном продавалась одежда на заказ. Но при каждом магазинчике были ателье, в которых из готовых деталей одежды, портнихи быстро шили готовое платье. Стоило это, к слову сказать, дешевле чем заказывать. В первом магазине скривили губы при попытке поинтересоваться ценой. Во второй, я заходил надев родовой перстень и сразу отношение ко мне изменилось даже несмотря на то, что я был в пусть и чистой но простой, походной одежде.

Меня спросили, что молодой господин желает. Я изволил пожелать одеться так, как должно молодому господину при поступлении в магическую академию и уже через час я с удовольствием смотрел на себя в ростовое зеркало в ателье. Франт, ну истинно франт. Строгий, хорошего бархата черный камзол с таки же брюками. Под него я одел белую рубашку с высоким стоячим воротником.

Нигде не жмет, не давит хотя для боя этот костюм разумеется не подходит, хотя я, зайдя за ширму, закрепил пеналы с ножами на руках. Но я справедливо рассудил, что на Дворцовой площади шансы вступить в бой кране низки, а попасть в «Три поросенка» на встречу мне надо.

Камзол был украшен темно красным кантом и белыми рюшами. Выбор цвета объяснялся очень просто. Черный — для поступающих адептов, пока не был определен факультет, в котором я должен буду учится. Цвет меня вполне устраивал. Купив еще пару рубашек и брюк, распорядился доставить в гостиницу где я снял комнату напротив комнат куда разместился мой бывший отряд.

Мда… Несмотря на договоренности с Маркусом и Аней, устраивать с ними прилюдно скандал в таверне после того как мы заселились, было неприятно.

Мы говорили на повышенных тонах. Я с пеной у рта бахвалился тем, что прикончил всех троих синоби на поляне, после того как все струсили биться и трусливо сбежали, и требовал себе двойную долю. Маркус кричал, что он не даст мне и рубля сверх потому что ссорится с кланом синоби он не хочет и вообще их уважает. Анна слушала, послушно кивала на слова своего зама и молчала. Остальные члены отряда сидели за столом мрачные и в полном недоумении и не лезли в свару. Кончилось тем, что Маркус швырнул кошель с золотом на пол и сказал сквозь зубы, что вот мол, положенная тебе доля и убирайся. Я поднял деньги, плюнул ему под ноги и ушел из таверны. Следом неторопливо вышли пять синоби, которые «грели» уши в сторонке. Один остался греть уши дальше.