Петр Борисович Ганнушкин, наш преподаватель «Истории магии» был тощим, похожим на оплывшую свечку, желтокожим стариком семидесяти пяти лет. Редкие седые волосенки в беспорядке прилипли к черепу, покрытому коричневыми пигментными пятнами. Ганнушкин носил кольцо мастера александрита, но обладал деградировавшей аурой адепта.

На курсе о нем уже ходили истории, одна страшнее другой, как он любит, подчеркивая значимость своего предмета, валить студентов на зачете. Чтобы сдать ИМ требовалось, в первую очередь не раздражать деда. Во вторую либо ходить на все занятия, либо купить эти его лекции. При соблюдении этих условий зачет ставился чуть ли не автоматом.

Я уже купил его лекции за восемьдесят алтын, между прочим, и чтобы отвлечься от его унылого, шепелявого голоса, начал их перелистывать. Проблемой сразу стало то, что это были светокопии рукописного текста. Почерк у Ганнушкина был ужасный. Второй проблемой стало содержание писулек доцента. Неописуемый бред. Бесячий бред.

Я уже давно заметил, что гуманитарные и общественные дисциплины в Ожерелье были отданы на откуп недоумкам. Идейные потомки великих мыслителей прошлого предпочитали заниматься техническими и естественными науками. А гуманитарное знание находилось в страшном запустении. Как я уже сказал, этой отраслью занимались в основном пафосные кретины, которые породили несколько лженаучных доктрин и идиотских направлений философской мысли.

Их изучение, к моему великому несчастью, стало модой последнего десятилетия, активно продвигаемой МинНарПросом. Новые учебники, новые учебные часы, расширение учебных программ… Руководство рубило грОши и одновременно продвигало своих единомышленников на хлебные местечки преподавателей высшей школы. То же самое касалось и системы промышленных и магических училищ. Типы вроде Ганнушкина чувствовали себя вольготно, засирая мозги уже третьему поколению студентов высшей школы.

— Строгов! — упс. Я, кажется, слишком увлекся своими мыслями.

Я встал, как того требовали правила, и уставился размытым взором в некую точку, находившуюся выше и правее головы Ганнушкина.

— Вы слишком увлечены чтением сторонней литературы на моем занятии! Надеюсь, у вас там не порнографические открытки? — Очень хотелось сказать: «Что-то вроде того», Сила знает, каких усилий мне стоило произнести всего лишь:

— Нет эр. Не порнографические.

— Может быть, вам лучше устроиться читать в коридоре, Строгов? Ваше неуважение к преподавателям, уже стало достоянием гласности. Что же так увлекло вас на этот раз?

— «Лекции по Истории и теории магии, в Ожерелье, с древнейших времен и до наших дней» За авторством доцента Петра Борисовича Ганнушкина, титулярного советника. — я продемонстрировал обложку сего монументального труда. Вернее, его первого тома.