— Вы на моей лекции читаете мои лекции? — Да, доцент очевидность!

— Простите, увлекся.

— И на какой же странице вы, Строгов, изволили остановиться?

— На сто двадцать первой, господин доцент. — Зерг! Кажется, не стоило хвастаться скорость чтения.

Ганнушкин покачал своей лысой черепушкой, отбрасывая блики на доску за спиной.

— Крайне несерьезный подход к серьезнейшей теме. Галопом по верхам пробежаться несложно, Строгов. А вот понять прочитанное, и уж тем более усвоить такой объем и вовсе невозможно.

— Не знаю, господин доцент. Я пока не нашел ничего сверхсложного или недоступного для усвоения. Моего скудного разума вполне хватает, чтобы понять все, что изложено в этом курсе лекций. И запомнить это. — Вот! Могу же, когда хочу. Вежлив, корректен. Ни разу не назвал труды доцента «полной зергней» или «детсадовской раскраской». Запомнить-то я запомнил. Как бы теперь распомнить всю эту бредятину?

Чего он, кстати, покраснел? Душновато здесь, да.

— Вы утверждаете, что за время нашего занятия прочли сто двадцать одну страницу моих лекций, и все поняли и запомнили, Строгов? То есть, я так понимаю, если дать вам еще полтора часа, вы сможете свободно сдать мне зачет, за первый семестр? Действительно. Чего там сложного-то? А? — вот дедок раздухарился как. А что я такого сказал-то?

— Ну полтора часа, я полагаю, будет мало, эр Ганнушкин. Все же у вас непростой почерк. Но часа за три, если меня не будут отвлекать, я вполне могу прочесть и запомнить этот труд.

— Мало попугайски заучить материал, Строгов, хотя в такую скорость освоения я никогда не поверю! История магии дает нам важнейшие уроки, из которых мы обязаны научиться делать выводы! Наглость наказуема, молодой человек. Завтра после занятий, я приму у вас зачет по своему предмету. И если вы его провалите, то считайте, что один долг во время этой сессии у вас уже есть! Учеба, это вам не идиотские шуточки во время поединка чести шутить, господин хороший!

Так, этот тип меня выбесил. Ишь условия он мне ставит. По аудитории, в которой сидел весь наш курс, пронесся вал шепотков, присвистываний и подмигиваний. Сидящий на первой парте староста нашей группы «Д» Игорь Молчалин, успевший за первые несколько дней проникнуться ко мне стойкой неприязнью, повернувшись, провел ребром ладони по горлу. Лицо его сияло.

Я глубоко вдохнул. Выдохнул. Слегка усилил свой голос магией:

— Эр Ганнушкин. Вы предлагаете процедуру досрочной сдачи зачета по вашему предмету. Исходить я должен из материалов ваших лекций, которые приобрел на кафедре, я верно понял?