— Я, да что ты себе, да я… — вот голубчик. Ляпнул не подумав. А теперь впал в ступор. Но ничего, у меня есть план, только он тебе не понравится.

— Я облегчу вам ситуацию Я вызываю вас. И, как младший по возрасту и статусу, выбираю оружие и условия поединка.

— Олег! — на два голоса воскликнули Святов и попечитель. Я повысил голос, и ускорился, но они уже ничему не могли помешать без урона моей чести. Да Карл Августович мог запретить мне поединок здесь и сейчас. Но он не стал. Хотя лицо его побелело а щеки запали еще больше, чем раньше.

— Бьемся на тяжелых рапирах. Оружие в одной руке. Без доспехов и артефактов. Без граней. С собой дага, как запасное оружие, если основное сломано или утрачено. Бьемся до первой серьезной раны. Проигравший приносит публичные извинения победителю и признает свою неправоту.

Медведев скрежетал зубами и молчал. Я его, на самом деле, этим вызовом подставил. Если примет вызов от несовершеннолетнего — получит дурную славу. Если не примет… Еще хуже, трус не отвечающий за слова. Но он сам напросился. Нечего язык распускать. Я уже собирался подстегнуть принятие решения, как он наконец проскрежетал:

— Согласен. Завтра по утру.

— Прошу вас, эр, об одолжении, — ответил я. — Я бы хотел провести поединок после экзамена и эмансипации. Таким образом, мы с вами сравняемся сословиями, а у меня не будет статуса несовершеннолетнего. Экзамен через три дня.

На парня было страшно смотреть. К его чести, на этот раз он справился с собой быстрее.

— Через четыре дня. На пятый. Утром в час рассвета. Перед храмом Силы.

Выговорив все это, он повернулся на каблуках и почти бегом ринулся по площади, прочь от особняка длани. Ну все. Я теперь герой локи на час. Дважды. Людям будет что обсудить на форумах.

Когда мы отошли за пределы слышимости толпы, Святов, красный как вареная свекла, зашипел:

— Сопляк. Ты хоть понимаешь…

— Подожди, Святов, — неожиданно оборвал его Карл Августович. — Олег. Насколько вы уверены в себе?

— Уверен? — я пожал плечами. — На сто процентов. Я видел как он дерется силовым клинком. Как топором машет. На рапирах я его размажу. И вообще. Григорий Арсеньевич, да я узнал отчество Святова, поменьше гнева и пафоса. Пора уже привыкнуть, что я знаю, что делаю. Я не мог не бросить вызов. Вы сами все видели. Невозможно в такой момент стерпеть публичное унижение. Дать хоть какой-то повод считать сегодняшнее чествование неполноценным или ложным. Сами понимаете.

— Невозможно ему. Засра… мелкий… гад… Хрррр.

Издав рычание, Святов сбавил тон. Умом он понимал, что я кругом прав. Но внутренняя наседка заставляла махать крыльями, кудахтать и закрывать грудью «бедного сиротку». А вот реакция Августовича меня опять удивила и порадовала. На редкость адекватный все же старик. Ну и он-то может оценить чужой боевой потенциал по движениям. Поэтому не выглядит сильно взволнованным.