И да, об этом я тоже не хочу ничего пока знать!

Куда больше волнует тот факт, что свою аферу я к этому моменту благополучно заканчиваю, никаких очевидных следов преступления нет. Мужчина замечает творящийся вокруг бардак, а значит моя недавно случившаяся истерика — лучшее оправдание тому, что я без него тут натворила в относительном одиночестве. Кай ведь обязательно заинтересуется. Иначе бы не заявился сюда, да ещё так бесцеремонно и скоро. Если бы уборщица, только-только спрятавшая перед его приходом моё послание вместе с блокнотом обратно в кармашек своей униформы, не пялилась на него, как на исчадие ада, будучи не настолько готова к подобной внезапности, как его появление, тогда бы вообще всё было бы здорово и безболезненно. Но нет. Очевидно, не настолько легко для меня мною же содеянное обойдётся. Та, кому лучше сейчас поскорее уйти, опять застывает, как вкопанная, со священным ужасом в глазах, пока Кай, подобно дикому хищнику, всё ближе и ближе к нам подбирается. Сам воздух в помещении густеет от пронизывающего мужчину напряжения. Хорошо, ничьё чужое существование его сейчас не интересует, не замечает он её вовсе.

— Тебя долго не было, — не произносит Кай ничего нового.

— Ещё скажи, переживать начал, — огрызаюсь в ответ.

Смотрю на него также пристально, неотрывно, почти с вызовом. Даже после того, как между нами совсем никакой дистанции не остаётся. Ведь он совсем не собирается прекращать это своё наступление, а я вынуждена отодвинуться назад, ближе к стойке с умывальниками, банально врезавшись в неё.

Единственно хорошее, моя сообщница, наконец, сваливает!

— Я потом, позже тут всё уберу… — мямлит она ошарашенно, прежде чем сбежать, даже швабру свою тут забывает.

Уход женщины сопровождает ещё один хлопок дверью. Моя недобитая в неравном бою сумка тоже сдаётся — падает, стоит мне неосторожно взмахнуть рукой в попытке ухватиться за край холодного мрамора, чтобы удержать равновесие, пока я прогибаюсь в спине в жалкой попытке возвести между нами хоть на каплю больше расстояния. Остатки её содержимого выкатываются, добавляя бардака под нашими ногами.

Ему и на это плевать.

— Не делай так больше, — произносит Кай сквозь зубы, запуская ладонь в мои волосы в районе правого виска. — Никогда. Так. Не. Делай, — чеканит и разделяет каждое своё слово, а его пальцы смыкаются в моих волосах в кулак очень крепко. — Не смей. Слышишь? — звучит уже откровенной угрозой.

Если для того, чтоб я наверняка прониклась, то…

— Не делать… как? — бросаю встречно, вздёрнув подбородок.

И да, тоже опять злюсь!