— И, Эва… Послушай меня пожалуйста, внимательно. Не принимай скоропалительных решений. Просто отпусти. Как есть. Ты ни в чём не виновата. Ты всё правильно сделала. Не твои это грехи. Их. Пусть сами их расхлёбывают. Ты не заслужила барахтаться во всём этом. Только не ты. Я помню, советы ни к чему, ты их не любишь, всегда поступаешь по-своему, а из всех девушек, что я встречал, разумнее тебя не бывает. Но… — произносит Тео. — Я тебя очень прошу: не сжигай себя, чтобы согреть других. Не надо.

Это точно не всё. Но дальнейшее я не слышу. Слишком далеко от меня гаджет, а в ушах шумит всё резче и резче.

Затем и вовсе приступ становится настолько сильным, непреодолимым — сильнее возможностей моего истощённого организма, что меня банально отключает…

В себя прихожу от звука всё того же телефона. Он разрывается входящим, очевидно, далеко не первым и даже не вторым или третьим, а первая моя мысль, когда я концентрируюсь на этом: не брать и дальше, вообще отключить. Но стоит заметить имя того, кто хочет со мной поговорить, обозначенное на экране, как этот мой план тоже терпит крах. Рука сама собой тянется.

— Ох, милая, наконец-то я до тебя дозвонилась! — доносится громкое от Марии. — Уже и не знала, что думать! Всё гадала, как ты там, моя хорошая⁈ Твой отец сказал, что всё в порядке, когда я с ним в последний раз разговаривала. Но я не знаю что ли? — переходит на неприкрытое ворчание. — Если б всё в самом деле хорошо было, как раньше, не расселил бы нас с тобой по разным местам, — негодует. — Сослал меня в охотничий дом, а где ты сама, вообще не говорит, как будто это какая-нибудь государственная тайна… — заканчивает с сердитым недовольством, замолкает, но ненадолго, а через короткую паузу резко меняет свою тональность: — С Днём рождения, солнышко!..

Далее, как из рога изобилия, сыплются пожелания в самых лучших её переживательных традициях, с теплом и радушием — всё то, что невольно греет мою душу, хотя по большей части совсем не трогает мозг, ведь не впервые слышу нечто подобное, почти всё наизусть и так, без напоминания вслух, знаю. Всё её голос. Ласковый. Полный искреннего волнительного трепета. Тот самый, из моего детства, когда она читала мне сказки на ночь и крепко-крепко обнимала всегда, когда маленькая-я нуждалась в чём-то подобном.

Да, с Днём рождения, Эвелин…

Какой заслужила, такой и день!

Но, конечно же, все эти свои попутные мысли я оставляю при себе. Заставляю себя не только подняться на ноги, размять затёкшие мышцы, пока слушаю весёлое щебетание Марии, но и даже по-настоящему улыбнуться себя призываю. Исключительно для неё. Она же меня прекрасно знает, чутко всё чувствует. Не хочу, чтобы она ощутила возможную фальшь и лицемерие с моей стороны. Ведь ко всему прочему, пока мы с ней болтаем весь последующий час, я точно понимаю, чернота происходящего её не коснулась, не понимает она до конца, что происходит с нашей семьёй в реальности. И лучше бы, чтобы так оно и оставалось. В её-то возрасте и с завидной частотой того, насколько близко она всё к сердцу воспринимает, даже если не напрямую её касается. Не хочу снова быть виновной в том, что порчу ещё чью-нибудь жизнь.