В последнем я утверждаюсь, стоит ступить всего шаг.

Опять будто на невидимую стену налетаю. И опасаюсь пошевелиться вовсе, когда Кай, подобно самому опасному хищнику, медленно и обманчиво плавно поднимается, двинувшись мне навстречу, прожигая своим пристальным тёмным взором, полным… даже и не знаю чего, столько всего и сразу я вижу в нём, что не поддаётся описанию и осознаю за те жалкие толики мгновений, пока моя душа позорно уходит в пятки от жгучего желания бежать без оглядки.

— Кай, я… — срывается с моих уст.

Что это? Жалкое оправданием? Просьба притормозить? Не знаю. Не уверена. Ни в чём. В голове всё путается, стоит его пальцам сомкнуться на сгибе моего локтя. Он ведь ни звука из себя не выдавливает. Просто тянет за собой в сторону, огибая дом с той стороны, с которой я ещё не заходила.

Куда мы идём?

Зачем?

Эти, и ещё тысяча не один вопрос, роятся в моей голове, сдавливаемые очередным подступающим приступом паники.

А я ведь сама на ферму являюсь. Сама остаюсь в его доме прошедшей ночью. По собственной воле его жду. Вот. Дождалась. Сама даже, выходит, к нему пришла. Добровольно.

Но теперь это совсем не кажется хорошей идеей…

И даже тот факт, что пока он меня тащит в неизвестном направлении, оглянувшись всего раз, я замечаю прячущуюся за деревом Лизии, очевидно, проследившую за мной и теперь проявляющей свою самую основную черту — любопытство, и чьё присутствие, очевидно, Кай обнаруживает раньше меня…

Едва ли это достаточно веское оправдание его ледяному молчанию, не предвещающему ничего хорошего.

Недалеко мы уходим. Там, с другой стороны здания — глухой забор, как мне прежде и виделось. Но с небольшим нюансом. Есть калитка. Небольшая, укромно спрятанная разросшейся живой изгородью из дикого винограда. За железной, слегка лязгнувшей при открытии дверцей — ещё одна тропа. Не такая явная и ухоженная, как на территории самой фермы, ей определённо редко пользовались, а возможно и не пользовались очень давно. Пока мы идём по ней, я пару раз запинаюсь, жалею, что нацепила каблуки и юбку в попытке обрести подобие душевного равновесия и хотя бы внешне выглядеть достойно. Не падаю, конечно. Кай держит за локоть крепко, не позволяет отступить от него дальше, чем на шаг. Под конец фактически тащит. Оставляет стоять лицом к себе. Спиной к… обрыву. На самом его краю. Как символ того, насколько же зыбка сейчас грань, у которой я живу и едва держусь на ногах.

Вот же…

Дерьмо!

Там, внизу — крутой склон, торчащие отовсюду ветки, сильное течение, острые камни и очень-очень высоко.

Если оступлюсь хотя бы на пару дюймов…