Не договаривает. Я перебиваю.

— … здесь есть полицейские, которые с поисками сами превосходно справятся, и вообще все взрослые, платков для соплей и салфеток тоже полно на столах, — ехидничаю. — Я это помню, не собираюсь вмешиваться и никому сочувствовать тоже не стану. Адем правильно сказал: не маленькие, разберутся. Влазить в чужие разборки — себе дороже. Своих хватает.

Помогает. Мужчина притормаживает с расторопностью своего шага. Вопросительно выгибает бровь в ожидании продолжения.

А я с ним не спешу!

Опять нахально улыбаюсь. Стараюсь сосредоточиться не только на том, каким он всё-таки милым выглядит — такой вот, слегка раздражённый и чуточку сердитый, и при этом стойко терпящий этот мой маленький закидон неизвестного происхождения. Но и на том, действительно ли я ничего не забыла, и мы правда можем идти.

— Нам сюда, — выдаю, также нахально и горделиво спустя несколько мгновений нехитрых итогов, кивая в сторону тропы, ведущей в самую глубь территории. — Ты — первый. Я за тобой.

Кай подозрительно прищуривается. Та зона, на которую я указываю, огорожена оградительными лентами, не входит в ту часть, что предназначена для проведения свадебного торжества и последующих развлечений, об этом значатся соответствующие предупреждения. Я, ещё когда мы определялись и договаривались с местом проведения церемонии, нарочно её отдельно арендую и оплачиваю, чтоб никто не мог нам помешать. Быть может, предварительная для нас с Каем часть вечера идёт также наперекосяк, совсем не по плану, но от основной личной задумки, к которой я так основательно готовилась, ни за что не откажусь.

Всё остальное…

Подождёт.

Хотя бы до завтра.

На сегодняшнюю ночь…

Зря я что ли так старательно расставляла и зажигала десятки самых разнообразных свечей, потратив на это муторных полтора часа, да ещё и в таком тесном платье? Они, к слову, не подводят. Мерцают в полумраке небольшой уютной комнатки перед тлеющим камином, у которого накрыт лёгкий ужин — совсем не тот, что подан на других столах — для всех подряд, сама его готовлю. Для Кая. То, что он предпочитает и любит, ведь я достаточно хорошо успеваю за последние дни изучить его вкусы и пристрастия в том числе и в еде, немало часов провожу на кухне в этих целях, чтоб уж наверняка вышло, как нарисовалось в моей голове.

И да, я собой горда…

Мужчина замирает, оценивая окружающее. На его губах мелькает довольно-снисходительная насмешка, пока он расслабляет свой галстук, продолжая лениво небрежно изучать детали минимально подобранной мной обстановки, чуть дольше остального задержав своё внимание на выделяющемся множеством подушек ложе, нарочно устроенного по самому центру комнаты. Я пользуюсь этим моментом, аккуратно отбираю из его руки свою ладонь. Чуть отступаю. Для простора своим же будущим действиям. Учитывая дикий темперамент и дерзкий нрав моего мужчины, вряд ли у меня будет достаточно времени, чтобы оставить себе много инициативы, поэтому стоит поспевать. Например, скинуть туфли, чуть отодвинуть их в сторону, чтоб не мешались, расстегнуть молнию на своём платье. Дальше — особо стараться не обязательно. На мне совсем немного надето. Шифоновый наряд лавандового оттенка, больше не обременяя моё тело своей теснотой, с лёгкостью скользит по изгибам фигуры вниз, плавно спадая к босым ступням, а бросающие тени блики огня от камина и свечей идеально верно подхватываю игру этих моих элементарных манипуляций.