И… всё.

Я правильно загадываю. Моя инициативность на этом заканчивается. Не оставляет мне её мой мужчина. Кай резко оборачивается, забывает обо всём остальном. Всего мгновение, и его пальцы по-хозяйски забираются в мои волосы, знакомо требовательно сжимают, собирают вьющиеся локоны, притягивают ближе к себе, а я чувствую желанное дыхание на своих губах.

Позволяю себе ещё одну вольность. Опускаюсь на колени. Плавно. Перед ним. Глядя на него теперь снизу-вверх. Если прежде, в самом начале обнажения моей души перед ним нечто подобное могло чувствоваться слишком порочно, бесстыже провокационно и грязно развязно, то сейчас… Хотя да, всё также греховно и распутно. Но и… Иначе. Ведь единственное, что я могу дать мужчине, у которого есть практически всё в этом мире, раз уж он привык брать, что ему необходимо или вздумается — я сама. Всю. Себя. Без остатка. Добровольно. Не потому, что он берёт. Потому что я так хочу. Довериться. Самой поверить. Себе. Ему. Каждый раз. Как в первый. И последний. Ведь тогда мы становится единым целым не просто физически, а действительно по-настоящему.

— Ты надела бельё, — в хриплом голосе мужчины проскальзывает недовольство.

Да, он прав. Отчасти. Надела. Подвязку. Корсет. И совсем не планировала избавляться от них вот так сразу. Намного позже.

Но…

— Так сними, — предлагаю покорно.

Я услышана. Направленный на меня взгляд разгорается всё ярче и ярче, становится жадным и алчным, голодным, пока мужские пальцы соскальзывают к моей шее, ведут по ней незримый узор, постепенно опускаются ниже, обводят верхнюю линию не скрытой тканью груди, забираются под столь мешающую ему преграду, сжимают пока ещё аккуратно. Замирают. И не спроста.

Мой сюрприз…

Он его находит. Не сразу понимает, в чём дело. Вытаскивает.

С виду — ничего особенного. Самая обычная пластиковая штуковина из аптеки, которая пропитана специальным реактивом.

На ней — две полоски…

Мои. Наши. Вместе с коротким шумным выдохом. Так много в нём значения. Самый дорогой сейчас для меня. Как и то, что в глазах моего мужчины — целый шторм из эмоций. В один миг обрушивается в их глубину. На секунду кажется, он вздёрнет меня выше. Захочет удостовериться. Наверняка убедиться. Сказать что-нибудь вслух.

Но нет.

Кай…

Опускается рядом. Как и я. На колени. Обхватывает обеими ладонями моё лицо. Ласково проводит большими пальцами по моим скулам, задевает губы, продолжая смотреть мне в глаза всё таким же горящим штормовым взором.

И… молчит.

А я вдруг нервничать начинаю!

И сильно.

— Ты… не рад? Может, ещё рано?

Да, ляпнула. Чем и заслужила моментально встречное, насмешливое, с изрядной толикой сарказма: