— Выходи, — глухо бросает он.

Не то, чтоб особенно удивляет частичной переменой в своём поведении, однако мысль заорать и позвать на помощь теперь кажется кощунственной. Если отбросить сам факт того, как этот человек действует на меня эмоционально, я ведь сама, почти добровольно с ним ушла, ради папы… который, только теперь задумываюсь, совсем не отрицает ни единого слова из того, что говорит сам Кай о своём прошлом.

И почему я только сейчас об этом вспоминаю?

Ладони леденеют…

Невольно вздрагиваю, когда, не дождавшись от меня никакой реакции, мужчина сам тянется навстречу. Нет, не хватает за руку, как снова жду. Протягивает ладонь… в приглашении?

Очень подлый жест с его стороны!

Потому что я всё ещё не в себе. Безотчётно вкладываю свою ладонь в чужую и позволяю помочь выбраться. Обманываю себя этим подобием временного перемирия. И совсем не блажу, как юродивая, призывая на помощь окружающих, пока иду следом за мужчиной к многоэтажке, хотя отчётливо осознаю — это мой последний шанс.

Который я благополучно упускаю…

Кай всё также молчит. Может быть я снова себя обманываю, но почему-то кажется, у него в голове прямо сейчас происходит какая-то борьба, чем ближе окончание нашего шествия, тем всё острее становится исходящее от него напряжение. Лифт, уносящий нас двоих ввысь, активированный ключ-картой, движется почти бесшумно, в гнетущей тишине, останавливается на двадцать седьмом этаже. Распахивается плавно, открывая вид на то, что я уже видела прежде. Тот самый пентхаус. И закрывшиеся за нами створы, отрезающие все последние крохи на пути к моему гипотетическому отступлению.

— Располагайся, ты тут надолго, — вопреки всему, что я вижу в нём, произносит ровным, ничего не выражающим тоном, Кай.

Подсознательно кривлюсь такому сомнительному проявлению гостеприимства. Заодно отвешиваю себе мысленную оплеуху за упущенный шанс обрести спасение и прекратить весь этот фарс — он же кошмар наяву. А всего-то лишь надо было слегка унизиться и покричать, глядишь нашлись бы неравнодушные.

Хотя кому я вру?

Не удивлюсь, если бы Кай и с пришедшими на помощь мне поступил бы тем же способом, что и с моим отцом. А быть ещё одной причиной чьей-то испорченной жизни совсем не хочется.

Тем более, как сосредотачиваюсь на былой теме, так и забываю о ней. Сразу, как только прихваченный из аптеки пакет довольно шумно приземляется на ближайшую горизонтальную поверхность, а мужчина начинает вытаскивать наружу его содержимое. Одно за другим располагается прямо перед моими глазами, при том с уже замеченной мной ранее дотошностью в симметрии и схожести по цветовой гамме в своём расположении, что невольно задумываюсь о новой психологической составляющей того, с кем приходится иметь дело.