В самом деле, психопат?

Социопат…

Или как там такое расстройство личности называется?

Не уверена, что хочу и это знать…

К тому же, если бы не задумывалась о подобной не особо значимой сейчас фигне, не пропустила бы то единственное из всего, что скрывается в недрах его кармана, прежде чем сам хозяин пентхауса скидывает ботинки, проходит дальше, двигаясь в направлении кухонной зоны.

— Остальное сегодня не пригодится, — бросает великодушно.

Наверное, мне должно стать легче.

Не всё сразу, и то…

Хорошо?

Ещё бы понять, что именно он с собой прихватывает!

Но не тут-то было. Ведь куплено всё было не в единственном экземпляре, а изначально посчитать «от и до» я не догадываюсь.

Моё воображение и без того сегодня раскручено до невообразимых пределов, а после его слов подкидывает не один десяток вариантов того, что за этим кроется. Как назло, один другого хуже. В то, что Кай смягчится на мой счёт, я не верю ни на миг.

Такой, как он, ни за что не откажется…

Молчу. Настороженно слежу за тем, как мужчина, временно позабыв о моём существовании, активирует подсветку над барной зоной, а затем закатывает рукава рубашки и моет руки. Долго. Сосредоточенно. С такими упорством и тщательностью, будто они в самом деле по локоть в крови.

— Так и будешь там стоять? — всё-таки вспоминает обо мне и довольно скоро. — Может, и спать тоже там будешь? — бросает с ленивой издёвкой, отворачиваясь спиной.

Снова молчу. Неохотно, но с места сдвигаюсь, выбрав для себя зону отдыха, где располагается широкий низкий кожаный диван полукругом. Присаживаюсь на самый край, продолжая наблюдать за ним. Он открывает холодильник, достаёт оттуда свежие огурцы, яблоки и сельдерей, которые поочерёдно бросает в блендер.

С моих губ почти срывается нервный смешок.

Я спасла его жизнь, а он вторгся в мой дом. Разрушил. Сам дом. Меня. Всех нас. Угрожал моему отцу и мне, перевернул наши жизни, почти сломал, разбил и уничтожил, оставив после себя полнейший бардак, который мне разгребать и разгребать пока ещё неведомым способом. А теперь, как ни в чём не бывало, делает себе грёбанный смузи⁈

С водкой…

Полбутылки оной враз выливает, включив блендер, превращающий все упомянутые ингредиенты в зелёную жижу.

Смеяться уже не хочется. Даже если это подкатывающая истерика. Слёз тоже нет. Хотя в глаза словно сухой стеклянной пыли насыпали, настолько больно смотреть. Я продолжаю просто сидеть немой статуей. Ровно до момента, пока не слышу:

— Ты знала, кто я такой, до этого вечера?

Серьёзно⁈

— А должна была?

Стоило бы просто и правдиво сказать «Нет», однако слишком уж интересно становится, какие теории водятся в его тёмной и извращённой голове по поводу происходящего, а не только в моей. Ведь от этого напрямую зависит будущее. Не только моё.