— Я обещал тебе, что ты поговоришь с отцом, — отзывается Кай.

Нет, ну он точно издевается!

— Но его здесь нет. Ты сам так сказал, — огрызаюсь, пусть и с проскользнувшим сомнением в голосе.

В первую очередь в своей же адекватности сомневаюсь.

Что на меня вообще находит?

Разобравшая в один миг злость никак не отпускает.

И…

Телефон!

На который он снова отвлекается, вместо того, чтобы продолжить разговор со мной и всё прояснить. Оставляет всё в таком же неведении. Хотя на этот раз заканчивает со своим посланием намного быстрей. Отправление сообщения неизвестному адресату сопровождается соответствующим пиликаньем, так что бесспорно.

А ещё!

— То есть, я могу ему позвонить? — наконец, доходит до меня.

Аппарат связи отложен в сторону. Мужчина совсем не спешит отвечать. По крайней мере, вслух. Плавно поднимается с кресла. С таким же снисходительным и великодушным видом, как и прежде, взмахивает рукой в приглашающем жесте, предлагая мне устроиться за столом, очевидно, со всеми удобствами. И я, спустя ещё пару секунд своих мимолётных сомнений, пользуюсь этой возможностью. Почти. Телефон, к которому я тянусь, прежде чем усесться в кресло, банально вываливается из моей руки, только каким-то грёбанным чудом пролетев по столешнице и не грохнувшись на пол, замерев у самого края с противоположной от нас стороны. От неожиданности. Ведь мой зад, вместо кожаного сиденья, упирается в твёрдый мужской пах, что вплотную прижимается сзади, фактически врезавшись в меня, позволяя прочувствовать всё то, что меня вскоре ждёт на самом деле. Не падаю лишь благодаря тому, что успеваю выставить перед собой обе свои ладони, уперевшись ими по итогу в ту же столешницу.

Карандаш всё-таки выскакивает из моих пальцев, падает вниз…

Как и пиджак с моих плеч сваливается.

Последний — не из-за моих действий. Кай стаскивает его с меня одним порывистым жестом, вышвырнув прочь в первые же мгновения. Я с шумом втягиваю в себя воздух, пытаясь справиться с бешеным набатом биения собственного сердца. А мужчина отстраняется совсем на чуть-чуть, так и не оставив мне никакого простора к возможным действиям. Его ладонь сжимается на моём бедре слишком крепко, чтобы я могла сдвинуться. Слышится звук расстёгиваемой ширинки. Подол моего платья задран по пояс.

— Он тебе сам позвонит, — раздаётся над моим ухом жарким полушёпотом, а другая ладонь Кая умещается между моих ног, аккуратно надавливая, раскрывая, тут же проникая вглубь сразу двумя пальцами. — Жди.

Едва ли это новое обещание надёжно фиксируется в моей памяти. В помещении как-то подозрительно быстро заканчивается кислород. Слишком мало этих частичек в моих лёгких. Сложно дышать. Я опять жадно хватаю воздух. На этот раз ртом. Не помогает. Наверное, поэтому так подло и предательски сейчас идёт кругом моя голова, а в разуме ни остаётся практически ничего, кроме внушительной плоти, что упирается мне в обнажённую поясницу, в то время, как мужские пальцы мучительно-медленно растягивают меня изнутри, скорее дразнят, нежели в самом деле ласкают. Вновь. И вновь. Пока это не становится изощрённой пыткой. Надеюсь, для нас обоих, не только для меня. Он совсем не спешит. Дышит мне в затылок также тяжело и шумно. Будто раскачивает нас обоих на волнах подступающего удовольствия. Я едва держусь. Слишком много слабости ощущается в моих подогнутых коленях. Не падаю исключительно благодаря тому, что всё ещё упираюсь обеими ладонями в стол, давно сжимая их в кулаки. Кусаю губы. Терплю. Изо всех сил. Не хочу сдаваться. Ведь нельзя поддаваться. Ещё раз. Я должна помнить, кто мы и почему здесь.