— Ну, наверное, существуют какие-то исключения? История знает немало примеров, например кооптации меньшевиков или бундовцев в партию, и против этого даже Ленин не возражал.

— Ну, раз так поставлен вопрос, товарищи… — партийный босс обвел взглядом своих прихлебателей: — Кто мы такие, чтобы спорить с Владимиром Ильичом?

Глава фракции достал из подставки стикер и написал на нем семизначное число, после чего подтолкнул бумажку мне.

— Это что? — я вгляделся в цифры: — Размер городского бюджета?

— Нет, это столько мы с товарищами потеряли, когда ты влез в выборы. Компенсируй партии финансовые потери, и мы поговорим с тобой об индивидуальном порядке вступления в наши ряды.

— Погодите, но ведь расходы на выборы партиям из бюджета компенсируют…

— Громов, вот скажи, как ты с такими наивными понятиями в депутаты пролез? Если бы мы тратили на выборы только то, что государство выделяет, мы бы не двенадцать депутатов в городской совет провели, а только троих.

— Но у меня нет таких денег.

— Значит, изыщи. Громов, пока не возместишь партии причинённый ущерб, разговора не будет.

— Послушайте, ну о каком ущербе вы тут говорите? Вы деньги на выборы потратили. Так вот, перед вами уже готовый депутат стоит, будущий член вашей фракции. А того, кого вы в Левобережный район выдвинули — он, извините, был совсем не проходной. Он пары слов без бумажки сказать не мог. Не было бы меня — ваш кандидат либералу бы проиграл, однозначно.

По выразительным взглядам, которые бросили соратники на своего босса, я понял, что проигравший мне кандидат был не просто так кандидат, а выдвиженец партийного вождя и этот проигрыш тот считает своим личным поражением, но было поздно — обратно слова не вернёшь и даже внеси я в партийную кассу указанную сумму, меня просто в «кинут».

— Я все понял, товарищи, пойду деньги искать. — я грустно понурился и вышел из кабинета.

Ну что, как писал товарищ Ульянов в одном из семидесяти томов своих сочинений, которые годились для всех случаев в жизни, мы, товарищи, пойдем другим путем.

Если эти негодные потомки первых большевиков считают, что можно выставлять мне невыполнимые условия, чтобы я имел счастье влиться в несокрушимые ряды, то у них найдутся более голодные и сговорчивые коллеги.

Трасса Город — Омск. Придорожное кафе.

Поездка по райцентрам области меня изрядно вымотала. Пара районных райкомов на момент моего визита оказались закрыты, несмотря на то, что накануне меня уверяли по телефону, что они обязательно будут вести прием граждан, в одном со мной не захотели разговаривать, даже не выслушав суть моего предложения, и лишь в четвертом, видимо смертельно уставший от тотального безденежья, худощавый мужчина с тоскливыми глазами, сразу начал конструктивный разговор.